Её голос прозвучал странно, с каким-то странным и нетипичным воодушевлением и вместе с тем обреченностью.
— Что ты задумала? — спросил Теон.
— То, что даст смысл моему существованию до этого момента, — всё так же печально улыбаясь, ответила богиня. — Во мне осталось так мало сил… Слишком мало, чтобы участвовать в вашей битве, но… думаю, я могу уничтожить ЭТО.
Она протянула руку и остановила её в сантиметре от тьмы.
— Как? — Теон все ещё не понимал, как именно Ламат’Хашу собирается уничтожить эти песочные часы сотканные из Тьмы. Даже оружие Теона оказалось недостаточно сильным для этого.
— Вот так.
Богиня коснулась своей груди, и трещины на её лице и руках ярко вспыхнули, а миг спустя женщина держала в ладони золотистый огонек с алым оттенком. Теон и раньше видел золотое пламя из чистого Света, но в этот раз оно отличалось. Это была Искра Созидания, сердце бога.
— Это все, что у меня осталось. Вся моя сила, всё мое естество. Вначале я думала передать её тебе перед тем, как ты выступишь против Таргарона, даже понимая, что это капля в море. Но теперь я ясно вижу, зачем пришла в этот мир, и зачем дожила до этого момента.
Она печально смотрела на собственную душу, сжимаемую в ладони.
— Искра Созидания… Сердце Бога… Оно не просто является скоплением Света. Это узел, соединяющий Воплощенного и порождающий его мир. И если его дестабилизировать, то… как это говорится… “случится большой бум”. В сочетании с моей силой, думаю, мы сможем взорвать эту штуку.
— Уверена?
— Странно слышать такой вопрос от тебя. В конце концов, мы же были врагами.
— Я прекрасно знаю, что значит жить в ненависти, когда каждое мгновение при причиняет тебе боль и разъедает душу. Это не снимает твоей вины, но… я понимаю.
— Тогда ты понимаешь, что я хочу всё это закончить на своих условиях. Дать Длани Света по яйцам в последний раз.
Теон кивнул.
— Мне бы хотелось увидеть тот мир, который ты построишь, мальчик. Но думаю, что для всех будет лучше, если новая “хранительница пещер” никогда не родится. И все же я бы не отказалась от мемориала в мою честь. Ладно… Не будем попросту тратить время, а то эта тьма может укрепиться.
Ламат’Хашу сделала глубокий вдох.
— А это страшнее, чем кажется.
Не говоря больше ни слова, богиня ударила собственным сердцем по песочным часам. Трещины на теле Ламат’Хашу тут же погасли, и она повалилась на землю. Теон в тот же миг ощутил, что из тела ушла жизнь, и теперь это лишь пустая оболочка. Но сама Ламат’Хашу не исчезла, её сила слилась со тьмой и оплела алыми трещинами всю поверхность часов.
— БЕЙ! — проревел чуждый, нечеловеческий голос, искаженный болью, но Теон словно инстинктивно знал, что именно от него требуется. Отведя руку в сторону, он призвал сияющий клинок, и в один прыжок оказался рядом, вонзив оружие прямо в трещину и направляя туда мощный поток Света. Алые трещины в тот же миг вспыхнули золотым и ринулись во все стороны. Они оплели весь зал, пульсируя всё быстрее и ярче, но уже через пару секунд резко потухли и сжались.
— Прячьтесь! — крикнул бог, отступая и создавая вокруг достаточно крепкий щит, но взрыва не последовало. Случилось кое-что иное. В самом центре песочных часов появилась сияющая точка, которая просто вобрала в себя всё вокруг в радиусе метра, полностью поглотив Песочные часы.
И всё же тьма всё ещё окружала Трон Костей. Она ослабла, не успела окрепнуть, и Теон бросился к трону, буквально на бегу запрыгивая на него. Шипы тут же пронзили его тело, но бог этого даже и не заметил, сосредоточившись исключительно на Тьме.
Он ощутил, как она поглощает это место, что будь у неё ещё хотя бы пара минут, и жертва Ламат’Хашу оказалась бы напрасной. Но сейчас своей смертью она выжгла сердцевину, и хватка Таргарона ослабла.
— Я смогу тебя вышвырнуть! — прорычал он и втянул силу из Трона. Свет проник в него, а затем, смешавшись с его собственным, хлынул во все стороны, пронизывая весь Храм Костей. Зарим, Тристи и дряхлая Джасмаэль изумленно наблюдали за тем, как Свет пронизывает эти древние кости. Казалось, что сам храм резонировал вместе со Светом, льющимся из всех щелей.
Тьма отступила. Она была где-то там, близко, готовая вцепиться в глотку в любой момент, но вместе с этим бессильная, не способная проникнуть за возникшую вокруг Трона преграду.
В этой битве Теон одержал победу, но она нисколько не приблизила его к победе в войне. Напротив, раньше Таргарон не знал, где находится Трон Костей, но теперь он возвышается прямо над Риндероном, приглашая своего создателя забрать то, что он когда-то создал.
Таргарон наблюдал за возвышением Храма Костей над городом людей и размышлял о том, что в итоге это было проще, чем он думал. Люди этого мира разобщены и эгоистичны, несмотря на все то, что он пытался им дать. В конечном итоге, даже став его частью, они продолжают оставаться такими. Но вскоре это закончится. Их алчность, их желания, их злоба и эгоизм в итоге растворятся в нем. Он сделает этот мир единым, таким, какой он должнен быть.