Римский рыцарь
В тот вечер Антонио дель Каретто освободили от обязанностей переводчика. Как только начиналось осуществление проекта, уже не требовалось обмениваться сложными идеями. Независимо от того, говорил ли Мартиненго на итальянском с примесью диалекта Венето или на ломаном греческом, который он изучил, живя на Крите, или применял свое поверхностное знание немецкого и французского, языковые барьеры не препятствовали продвижению работы.
Тем не менее Антонио все еще не мог принять участия в «пиратском обучении», которое рыцари проходили сразу по прибытии на Родос. Так как орден готовился к нападению турок, каждый корабль был на счету. На самом деле иоанниты уже отменили все свои атаки на турецкие корабли. Суда, над которыми развевался флаг ордена, продолжали покидать порт по утрам и возвращаться вечером, но только для того, чтобы патрулировать окружающие воды. В последнее время было замечено мало турецких кораблей. Мусульмане тоже почувствовали, что военные облака на горизонте сгущаются.
Несмотря на это, жизнь на Родосе кипела. Каждый день в торговый порт заходили бесчисленные корабли, нагруженные провиантом и боеприпасами. В военном порту, где чинили галеры, до заката солнца не смолкал стук молотков. На укреплении крепостных стен задействовали мужчин-жителей Родоса, и работа шла полным ходом. По вечерам, возвращаясь в дом итальянских рыцарей, Мартиненго засыпал мертвым сном — настолько насыщенными были его дни.
Руководители ордена сосредоточились на нерешенных проблемах, а более молодым рыцарям было нечем заняться, кроме как своими еженедельными дежурствами в госпитале. За доспехами и оружием ухаживали слуги, которые приехали на остров вместе с хозяевами. Антонио удивлялся, почему среди многих рыцарей, посвятивших это время оттачиванию мастерства в применении меча или арбалета, не было видно Орсини.
Антонио не видел Орсини с того самого момента, как он повстречал его на лестнице в первое утро во дворце Великого магистра. Вспомнив, как рыцарь приглашал его к себе, Антонио решил навестить этого человека, имевшего несколько скандальную репутацию.
Для Антонио, который недавно прибыл на Родос, найти дом Джамбаттиста Орсини оказалось неожиданно трудной задачей. Многие рыцари-старожилы снимали жилье в той части города, где были сосредоточены дома разных «наций», но Орсини не относился к их числу. Антонио упорно продолжал поиски, пока не нашел нужный дом в квартале, расположенном между итальянской стеной и торговым портом, — настолько далеко от других рыцарей, насколько было возможно. Здесь не проживали даже греки, родившиеся на Родосе. Это место заселяли итальянцы, которые вели на острове дела, и евреи, которых можно было найти в любой точке Средиземноморья.
Дом был небольшим, но удобным. Во дворе было много зелени. В любом месте дома свежие ветра нежно ласкали кожу. Дверь открыл старый слуга, неразговорчивый, но являвший собой пример настоящей преданности. Орсини привез его из своего поместья на севере Рима. Антонио уже встречался с ним в доме итальянских рыцарей.
Каменная лестница дворика вела к крытой аркаде второго этажа, которую грациозно поддерживали круглые изящные колонны. На одну из них, поджидая Антонио, опирался молодой римский рыцарь. Вместо блестящих серебристых доспехов на нем была свободная рубашка, небрежно заправленная в тонкие черные штаны. Антонио с некоторым раздражением постарался не поддаться атмосфере свободного приема.
Римский рыцарь приглашающим жестом указал на стул здесь же, в галерее, залитой солнечным светом. Сам Орсини опустился на турецкий диван, на котором он, должно быть, сидел до прихода Антонио, и вытянул ноги. Поза, в которой он возлежал на диване — на боку, обложенный подушками, с вытянутыми ногами, — напомнила Антонио скульптурные рельефы, которые он видел на могилах этрусков в Италии.
— Я слышал, что тебя освободили от твоих обязанностей. Не скучаешь?
Антонио улыбнулся, а Орсини принял это как ответ. Тут за спиной Антонио послышался какой-то звук, похожий на нежную греческую музыку. Это был чей-то голос. Он обернулся и увидел женщину с кувшином, наполненным любимым напитком всех, кто жил на Родосе, — лимонной водой, смешанной с медом. Эта женщина служила причиной плохой репутации Орсини. Даже Антонио мог определить разницу между женщиной, которая просто пришла с визитом, и женщиной, которая жила в доме. Для рыцаря религиозного ордена, который дал обет целомудрия, послушания и бедности, жизнь с женщиной, конечно же, создавала проблему.