Таким способом только в сентябре осажденные обнаружили двенадцать мин. Прорывая собственные туннели навстречу вражеским, они успешно избавлялись от взрывчатки, до того как ее пускали в ход. Турецкая армия рыла туннели днем, когда гремела артиллерия, но защитники крепости могли заниматься этим и по ночам. Идея Мартиненго соорудить над внутренним рвом крыши не только спасала детей от пыли, поднимаемой ядрами, но и имела еще одно достоинство, более важное: крыши приглушали грохот взрывов, и было легче обнаружить, где враг рыл новые туннели.
Однако удалось обезвредить не все турецкие мины. Пушки врагов к середине сентября делали до ста выстрелов в день. На каждый участок крепостной стены, который защищали рыцари из Италии, Прованса, Англии и Арагона, ежедневно обрушивалось до двенадцати выстрелов из мортир. Урон, нанесенный внешней крепостной стене, которую защищали Арагон и Англия, был особенно сильным — из-за разрушений там нельзя было больше никого размещать.
Тем не менее у защитников все еще оставалось пять фортов, и там они могли ввести в действие новое оружие, которое с успехом отгоняло солдат, атакующих стены. Это был новый вид «греческого огня» — примитивный огнемет в виде длинной трубы, извергающей пламя. Недостатком этого изобретения было то, что его нельзя было использовать длительное время, но наготове все время были новые огнеметы. Как только турецкие солдаты — в легком обмундировании, без стальных нагрудников — попадали в огонь. Для них все заканчивалось.
Защитники крепости продолжали отважно сражаться, но им не удавалось получить точные сведения о врагах — самое трудное, когда приходится сражаться, будучи полностью отрезанным от внешнего мира. Руководство ордена прекрасно знало о происходившем в лагере турок до их высадки на берег, но после того, как они полностью закончили все приготовления в конце июля, иоанниты не получили абсолютно никаких сведений. Совет обсуждал пути решения этой проблемы.
Кто-то заметил, что нельзя отправлять местного грека в лагерь противника, и все согласились. Вряд ли грек, да еще вынужденный подчиняться рыцарям, выберет смерть, если его схватят. К тому же существовала вероятность того, что он станет двойным агентом. В турецкой армии служило много греков, все они были подданными Османской империи. С точки зрения языка и этнической принадлежности грек был бы идеальным шпионом, но рыцари решили отказаться от этой идеи. Однако европеец подвергался большому риску быть обнаруженным из-за внешности.
Проникновение в лагерь врага
В конце концов совет решил отправить в разведку двух рыцарей-итальянцев. Один был дворянином из Южной Италии, из Пулии, бывшей колонии Греции. У итальянца был классический греческий профиль, смуглая кожа, темно-карие глаза и черные волосы. Мало кто стал бы сомневаться, что он грек. Немаловажно было и то, что он бегло говорил по-гречески.
Вторым рыцарем был Орсини. Никто не сомневался, что, если его схватят, он умрет, но не скажет ни слова. К тому же всем были известны его бесстрашие и ненависть к туркам. Великий магистр с уверенностью заявил, что Орсини не вернется, пока не увидит все, что можно, и ничего не упустит. Но отправлять молодого рыцаря из Рима на это задание было опасно. Его соломенные волосы, серо-голубые глаза и светлая кожа, которая становилась слегка красноватой от солнца, выдавали в нем европейца.
Когда Орсини сообщили об этом решении, он радостно улыбнулся и тут же отправился домой. Через час он снова появился в зале совета. Те, кто его увидел, были удивлены. Этот рыцарь из высших кругов римской аристократии преобразился в простого грека. Его мягкие волнистые волосы превратились в темные, но выгоревшие. Красноватая, слегка загорелая кожа почернела. Серо-голубые глаза не изменились, но теперь они только усиливали впечатление, что он был греком из Причерноморья. Одежда, которую он непонятно где достал, придавала ему вид простой и грубый. Рыцарь превратился в матроса с греческого корабля. Маскировка Орсини произвела на всех сильное впечатление, и совет без колебаний доверил ему важное задание. Однако среди врагов ему надо было хранить молчание, так как он не умел свободно говорить по-гречески. Все разговоры должен был вести рыцарь из Пулии.
Небольшая лодка с двумя переодетыми рыцарями тайно покинула гавань в середине ночи. На веслах сидели шестеро греческих моряков, которые давно служили ордену. Эти люди отвечали за важное и трудное задание. Высадив обоих рыцарей на восточном побережье, они должны были продолжить свой путь на юг к Линдосу, где им предстояло провести два дня, а потом ночью вернуться на то же самое место, куда они доставили рыцарей, чтобы незаметно вернуть их на Родос. Гребцы тоже были одеты простыми греками. Над лодкой, однако, развевался турецкий флаг.