Тем не менее турки ждали еще один день, прежде чем возобновить обстрел с таким ожесточением, как будто они полностью забыли о мирных переговорах. Однако число мужчин из местных жителей, которые отозвались на призыв помочь в сражении, стало заметно меньше, чем четыре дня назад.
Обстрел продолжался и семнадцатого декабря. В тот день с Крита пришел еще один небольшой корабль. На этот раз он доставил письмо от итальянской «нации» ордена. В нем говорилось, что два корабля из Неаполя, на которые возлагал свои последние надежды Великий магистр, еще не начали снаряжаться; было неизвестно, когда они отправятся в путь.
Гибель
Восемнадцатого декабря яростная атака, первоначально направленная на наполовину разрушенную арагонскую стену, перешла в наступление по всем направлениям. Однако после неудавшихся мирных переговоров атаки приобрели совершенно другой характер. Теперь турки продолжали обстрел даже после того, как их собственные войска были отправлены на взятие стен. Они не переставали стрелять, даже если их солдаты получали удар со спины и разлетались в стороны.
В бой пошли янычары, поэтому Великий магистр приказал рыцарям отовсюду поспешить к арагонскому участку, где шло самое тяжелое сражение. Итальянцы отправили десять рыцарей, включая Антонио и Орсини. Великий магистр сам появился на стене, командуя резервом. Арагонский участок был единственным местом, где врагу удалось подобраться вплотную к защитникам крепости. Если бы враг нанес им поражение здесь, то существовала серьезная опасность захвата всего города.
Наступил полдень, но битва продолжалась. Ров был заполнен телами турецких солдат, на которые наступали янычары, пробираясь к остаткам разрушенных стен. Когда огнестрельное оружие, луки и арбалеты оказались неприменимы, в ход пошли мечи.
Наступал вечер. Стена получила прямой пушечный удар там, где разворачивалась рукопашная битва. В одно и то же место одновременно угодили два снаряда. Камни и мешки с песком тут же превратились в клубы пыли. Антонио подбросило в воздух. Когда пыль улеглась, несколько его товарищей и враги остались неподвижно лежать среди грязи и камней. Броня с правой руки юноши слетела. После такого мощного удара опустилась странная тишина.
Антонио встал, нетвердо держась на ногах, и вспомнил, что в правой руке у него был меч. Клинок приземлился в десяти футах от хозяина. Антонио направился за ним. Только добравшись до меча, он подумал об Орсини. Антонио вспомнил, что стоял рядом с ним, когда его друг ловко расправился с двумя янычарами. Юноша постепенно приходил в себя, и его голову стали наводнять ужасающие образы.
Он больше не мог думать, мог только карабкаться на стену, превратившуюся в гору развалин. Он нашел Орсини в десяти ярдах. Левая половина его тела была завалена камнями. Орсини слегка кивнул, когда Антонио позвал его, и юноша бросился к нему.
Антонио начал откапывать своего друга. В сторону один за другим летели камни.
Он старался двигаться как можно скорее, потому что Орсини быстро бледнел. Глаза его были закрыты. Груды камней раздробили нижнюю часть его тела до позвоночника, а погнутая стальная броня впилась в тело. Даже после того как Орсини был освобожден из-под руин, лужа крови все продолжала увеличиваться.
Антонио почувствовал себя абсолютно беспомощным. Ему оставалось только снять броню, сдавливавшую тело его друга. Когда это удалось сделать, Орсини еще дышал, но конец был близок. Антонио снял шлем Орсини и двумя руками осторожно держал его голову. Друг на миг открыл глаза и увидел, что на него смотрят. Левая половина его рта слегка скривилась в усмешке. Для тех, кто его знал, она была выражением его безграничной доброты; а незнакомые ошибочно принимали ее за насмешку. Именно с таким выражением на лице ушел из жизни римский рыцарь в возрасте двадцати пяти лет.
Временное затишье нарушили крики с обеих сторон. Антонио осторожно опустил голову друга на землю и замахнулся мечом на врага. Впервые за пять месяцев военных действий он почувствовал, как в нем закипает ярость — против турок и против самой судьбы.
Битва закончилась с заходом солнца. Турецкая армия отошла подобно отливу, оставив убитых на поле боя. Тела турецких солдат, остававшиеся на стенах, сбросили в ров. Защитники крепости унесли тела своих товарищей в город. Слуги омыли убитых рыцарей, одели их в доспехи и выложили в ряд в церкви Святого Иоанна. Этот ритуал оставался неизменным. После того как архиепископ проведет мессу, тела рыцарей будут преданы земле в крипте под церковным полом. На эту похоронную мессу пришли все иоанниты, которые смогли. Антонио был среди тех, кто стоял вокруг тел, лежавших на полу.