Он клялся Аллахом, пророком Мухаммедом и черным камнем Мекки, что сдержит все обещания. Рыцари услышали в клятве неверного ту же искренность, которую они бы ожидали услышать в клятве христианского рыцаря. К тому же молодой султан добавил, что если двенадцать дней окажется недостаточно для подготовки к отъезду, он даст им больше времени. Великий магистр ответил, что, хотя он глубоко признателен за это предложение, у него нет намерений без особой необходимости затягивать сборы.
Любой разговор между победителем и побежденным не может долго длиться в дружеском тоне. Когда эта короткая беседа подошла к концу, султан посмотрел прямо в глаза Великому магистру и сказал:
— Я выиграл. Несмотря на это, я испытываю настоящую грусть, что вы и ваши последователи, столь отважные и честные, вынуждены покидать ваш дом.
Л’Илль-Адан взглянул на молодого победителя, но не смог ничего сказать от переполнявших его чувств. Сулейман подарил каждому рыцарю красный бархатный свиток. Восемнадцать рыцарей вернулись в крепость через ворота д’Амбуаз.
Двадцать девятого декабря Сулейман прибыл в крепость Родоса, заранее известив об этом Великого магистра. Султана, восседавшего на коне, окружал почетный караул из ста янычар. Из визирей только Ибрагим сопровождал его, когда он въехал в крепость через ворота Коскину. Султан доехал только до торговой гавани, не пытаясь попасть в ту часть города, известную под названием Шато, где находились дворец Великого магистра и дома рыцарей.
Возможно, из-за чувства полной безопасности, которое он испытывал, будучи владыкой огромной империи, смешанного с состраданием к побежденным, его первый приезд в крепость отличался от обычного въезда завоевателя. Молодой султан уведомил своих солдат, что любое недостойное поведение по отношению к побежденным будет строго караться. Его приказ был выполнен в точности.
Отъезд рыцарей
Работа по погрузке на корабли вещей тех, кто покидал остров, придала торговой гавани деловой вид, которого она не имела на протяжении последних шести месяцев. Из мирных жителей пять тысяч решили примкнуть к отъезжавшим. Однако лишь немногие из них знали, где им поселиться. Рыцари были в таком же положении.
Им нужно было по крайней мере пятьдесят кораблей, чтобы перевезти пять тысяч человек вместе с багажом. В крепости, находившейся в осаде шесть месяцев, столько не было. Суда, предоставленные турками, нужны были для тех, кого не смогли разместить на кораблях из Генуи, Венеции и Марселя. Турки обещали довезти их только до Крита, принадлежавшего Венецианской республике. Все хотели попасть на родосский или европейский корабль, создавая в порту суету и давку.
Военная гавань тоже была забита, но по другой причине. У рыцарей было мало личных вещей, поэтому их погрузка не заняла много времени. Но поскольку иоаннитам было важно, чтобы все знали, что они сдались с честью, они пытались погрузить все свое оружие и снаряжение. Турки не позволили им взять с собой только пушки.
Имелись еще святыни, вывезенные орденом из Палестины. Рыцари и святыни делили одну и ту же судьбу с того момента, когда их вынудили покинуть Святую землю и основать новый дом на Родосе. Как и рыцарям, святыням негде было покоиться, пока не будет найдено и обжито новое место. Сокровища ордена Святого Иоанна: правая рука святого Иоанна, которая хранилась в великолепном серебряном сосуде; обломок креста, на котором был распят Иисус Христос; два шипа из венка, который надели на Христа перед его распятием; мощи святого Евфимия; множество древних святых икон — погрузили на «Санта-Марию», флагманский корабль, на котором должен был плыть Великий магистр.
Погрузив сокровища, оружие, боевые знамена и личные вещи, рыцари стали переносить на корабли раненых. Те, кто мог идти, опирались на плечи своих товарищей. Тех, кто не мог передвигаться, несли на носилках. В последний день декабря все приготовления были завершены. Корабли должны были отплыть на следующий день, первого января.
Утром в день отбытия Великий магистр посетил султана. Сулейман приготовил для них официальные бумаги, которые гарантировали всем, кто уезжал, безопасное и беспрепятственное путешествие по территории Османской империи. В тот день Великий магистр и султан провели больше времени вместе, нежели в прошлый раз. Позже Л’Илль-Адан характеризовал Сулеймана как «рыцаря в полном смысле этого слова».