Венеция состоит из шести районов, так называемых «сестерье», каждый из которых, в свою очередь, подразделяется на кварталы — так называемые «пэриши». Таким образом, венецианские адреса состояли из номера дома, названия «пэриша» и указания соответствующего «сестерье».
Венеция стоит на воде, площадь суши здесь ограниченна, поэтому люди стремились и стремятся использовать каждый дюйм земли. О разнообразии способов использования участков суши свидетельствуют многочисленные названия — «пьяццо» (базарная площадь), «кампо» (площадь), «корте» (двор), «каре» (улицы), «викколо» (дороги), «фондамента» (тротуары) и «сотто портико» (переулки). В иных городах улицы определяются древнеримским способом, но только не в Венеции. Если в других городах адрес состоит из названия улицы и номера дома, то в Венеции такая система просто невозможна. И по сей день разыскать здесь дом по адресу очень сложно.
…Барбариго никак не мог найти нужный ему дом. Среди других зданий, плотно прижатых друг к другу, тут располагалась усадьба известной аристократической семьи Ириули. Ее адрес всего лишь на цифру отличался от того, который искал Барбариго. Он постучал в ворота, чтобы спросить, в какую сторону ему идти дальше. Слуга вежливо объяснил: нужный ему дом находится сразу за домом Ириули, — сообщив, как туда добраться.
Наконец Барбариго добрался до места назначения. Дом был практически скрыт от глаз прохожих растущим рядом деревом. Флотоводца впервые посетила мысль, что строения здесь теснились именно из-за ограниченности суши, даже дворянские дома не стали исключением. Такая система позволяла городу вместить всех приезжающих, а их было немало благодаря процветающей международной торговле. Здание, к которому подошел Барбариго, было как раз одним из съемных домов.
Над его головой в тени желтой листвы висел маленький металлический колокольчик для посетителей. Помешкав, Барбариго позвонил. Спустя пару минут дверь приоткрыла женщина лет пятидесяти, и посетитель, не заходя, объяснил причину своего визита. Он остался стоять, а женщина ушла доложить хозяйке о госте.
Пока Барбариго ждал, он размышлял о тосканском акценте служанки.
Она вернулась и впустила его, на сей раз распахнув двери полностью. Двор оказался настолько небольшим, что его трудно было назвать садом. Желтые листья непрерывно падали на землю. Каменная лестница сбоку дома вела на второй этаж, где и находился вход в помещение. Служанка провела Барбариго мимо прихожей, через маленькую комнатку, а затем открыла дверь в следующее помещение, где оставила его ждать, и удалилась.
Комната походила на гостиную. Она была небольшой, с двумя окнами на южной стороне, открывавшими вид на канал.
В Венеции солнечный свет обычно с трудом проникал в окна из-за узких каналов и четырех-пятиэтажных зданий, расположенных слишком близко друг к другу. Очень часто, выглянув в окно, человек видел лишь стены соседних домов. Однако комната, в которой находился Барбариго, не была ни темной, ни мрачной.
Один из углов гостиной занимал полукруглый камин, но без разожженного огня. Вероятно, этот этаж и остальные над ним были жилыми. Несмотря на то что комната была маленькой, здесь оказалось приятно благодаря живописному виду из окна, чем не могли похвастаться большинство домов Венеции.
Агостино Барбариго обратил внимание на убранство комнаты. Мебель и отделка были флорентийскими, они отличались довольно хорошим качеством.
В доме ничто не нарушало тишину Барбариго даже на минуту забыл, зачем сюда пришел. Он стоял у приоткрытого окна, рассеянно глядя на канал внизу. Затем гость почувствовал чье-то присутствие, обернулся и увидел в дверях женщину в светло-голубом платье.
И тут Барбариго сделал нечто совершенно ему несвойственное. Узнав женщину, он тотчас забыл, как, по обыкновению, элегантно кланялся в знак приветствия. Флотоводец уверенно шагнул ей навстречу и взял ее руки в свои. Но на хорошеньком, слегка накрашенном лице женщины не оказалось и следа удивления. Она только нежно улыбнулась.
Однако этот момент сердечной близости так же неожиданно улетучился.
Они сели, и Барбариго тихим голосом стал рассказывать женщине об обстоятельствах, при которых два года назад погиб ее супруг. Она спокойно слушала, не проронив ни слезинки. Мужа убила турецкая пуля во время морского сражения около Кипра.