Планировалось, что папская и испанская эскадры встретятся в южной итальянской гавани Отранто, а оттуда все вместе двинутся на Крит. Но испанская эскадра (как предполагали, под командованием Дориа) не явилась. Скудный папский флот из нескольких галер во главе с Колонной тщетно ожидал в Отранто. Тем временем испанская эскадра стояла в Мессине, всего в нескольких днях плавания от сборного пункта. Но Дориа так и не получил от Филиппа II приказания об отплытии.
4 августа венецианская флотилия в сто тридцать галер, ослабленная эпидемией, зато дополненная кораблями с Корфу и Крита, уже стояла в порту критского города Суда. Всем не терпелось добраться до Кипра, где уже началась ожесточенная война. Колонна и Дориа до сих пор отсутствовали. Июльская жара становилась все невыносимее для истощенных болезнью солдат. Венецианские командующие нервно ожидали, опасаясь очередного удара от турок.
19 августа Дориа наконец-то прибыл в Отранто. Заждавшийся Колонна приказал незамедлительно плыть дальше на Крит. Но только к 31 августа папско-испанская флотилия добралась до залива Суда. Эскадру Дориа с натяжкой можно было назвать испанским флотом, так как это были исключительно его же наемные корабли, солдаты и матросы. Но и теперь, когда все оказались в полном сборе, объединенный флот не мог сразу же отправиться на помощь к Кипру.
На корабле Колонны состоялся военный совет. Дориа откровенно тормозил ход обсуждения. В итоге окончательного решения так и не приняли. Сначала командир наемников мотивировал задержки тем, что на венецианских кораблях слишком мало солдат. А тех, кому предстояло непосредственно воевать в сражении (не гребцов и матросов), скорее, можно было назвать моряками, нежели бойцами. Из-за болезни на многих венецианских кораблях, обычно вмещавших по шестьдесят солдат каждый, сейчас осталось лишь по двадцать.
Венецианцы опровергали доводы Дориа своими аргументами: гребцы на их судах были вольными, в случае необходимости они могли тоже вступить в бой. И все же двадцати солдат для одного корабля оказывалось недостаточно. Венецианцы отчаянно пытались восполнить потери в живой силе за счет критских жителей. Но военно-морское дело было профессией Дориа. Можно считать показателем то, что на каждом из его кораблей находилось по сто солдат. В сравнении с венецианской эскадрой разница кажется очевидной.
И все же командующие от республики были неумолимы. Венеция предоставила сто тридцать галер и двенадцать галеасов. Каждый раз, когда доводы Дориа полностью опровергались, он предъявлял новые. Так, командир наемников утверждал, что затевать войну в это время года уже поздно. Правда, пока что не наступило и середины сентября.
Лишь последнее слово главнокомандующего было способно вывести совет из тупикового положения. Но главным оказался Колонна. При его спокойной натуре ему бы впору было служить посредником, отдавать же приказания просто не позволял темперамент. От человека, который едва мог собраться с собственными силами, едва ли можно ожидать решительного шага.
По сути, Колонна был за отплытие. И поскольку его методы убеждения не отличались твердостью, потребовалось еще несколько дней, чтобы уговорить Дориа отправиться на восток.
18 сентября 1570 года союзный флот отчалил от Крита. В его состав входили сто восемьдесят боевых галер, двенадцать галеасов и тридцать транспортов. Но к тому времени Никосия уже пала под напором ста тысяч солдат и шестидесяти пушек.
Объединенная флотилия была на полпути к Кипру, когда стало известно о падении Никосии. Турки разгромили город 8 сентября, то есть еще за десять дней до отправления флота из залива Суда. Трехтысячное войско, державшее оборону, было практически полностью уничтожено; погибли все участвовавшие в битве венецианские дворяне. Захватив столицу, османское войско двинулось дальше на восток, к сильнейшей киприотской крепости Фамагусте.
Падение Фамагусты оказалось бы равнозначным сдаче всего острова. Поэтому венецианские дворяне, находившиеся в крепости под командованием Брагадина, должны были любой ценой отразить атаку. Но и здесь оборона оказалась малочисленной: всего пять тысяч человек. Конечно, Фамагуста, прикрывавшая гавань сзади, по своей прочности не уступала крепостям Крита и Корфу. Но даже при таких укреплениях пять тысяч солдат без помощи извне физически не могли справиться со стотысячным войском неприятеля. Тем временем союзный флот так и не смог прийти к согласию.
Дориа, отстаивавший интересы Испании, утверждал: плыть к Кипру бессмысленно, флотилии следует вернуться обратно. Венецианские адмиралы настаивали на продолжении кампании, а Колонна их поддерживал.