Во главе приближавшегося левого крыла турецкой флотилии плыл флагманский корабль со стягом, который Дориа не раз видел в прошлом. Все европейцы Средиземноморья знали Улудж-Али по имени, даже если не уточнялся его официальный титул — правитель Алжира. Теперь Дориа стало ясно, с кем ему предстоит сразиться. Пират, без сомнения, тоже узнал своего противника.
Дориа повернул свой флагман вправо. Они находились в открытом море, и его противником был Улудж-Али. Капитан наемников пытался обогнуть и поддеть врага справа.
Когда же корабль Дориа двигался в каком-либо направлении, все суда эскадры в точности повторяли его маневры. В результате этого между правым крылом и главными силами союзного флота образовался опасный зазор. Шесть галеасов попарно расположились перед левым крылом, центром и правым крылом формации. И те галеасы, которые стояли впереди правого крыла, теперь оказались вне строя. В отличие от галер эти плавучие батареи не могли легко маневрировать. Теперь оба галеаса остались в зазоре между правым крылом и центральными силами христиан.
Дабы замкнуть середину дуговой формации, главные силы из шестидесяти двух кораблей встали немного позади левого и правого крыльев.
В центре был флагманский корабль дона Хуана, слева от него находился венецианский корабль с Веньеро, а справа — Колонна на главном из папских судов. Флагманские корабли Савойи, Флоренции и других государств заняли середину центрального построения. Глава мальтийских рыцарей ордена Святого Иоанна встал на крайнем правом конце главной силы, а дальний левый край здесь контролировал флагман Генуэзской республики.
Как и мусульмане, христианская флотилия укрепила опытными морскими капитанами крайние правую и левую позиции. Однако у них не было возможности распределить профессиональных офицеров вдоль всего трехчастного формирования.
Оба корабля, на которых находилась придворная охрана испанского короля, носами практически касались кормы флагмана главнокомандующего. Резервная эскадра во главе с маркизом де Санта-Крус держалась строго за главной силой, которую она при необходимости первой должна была укрепить. На деле же маркиза де Санта-Крус, порученца короля Испании, не волновало ничего, кроме безопасности галеры дона Хуана.
Два галеаса встали перед главными силами. Франческо Дуодо, общий командующий всех шести морских великанов, находился на одном из них. Капитанами на других галеасах являлись представители венецианской аристократии, хотя своей мощью и силой «плавучие крепости» были обязаны венецианскому среднему классу — плотникам и корабельных дел мастерам.
Малиновый корабль Барбариго стоял на дальнем конце левого крыла. Слева от формирования виднелись речная отмель и маленькие островки. Справа от Барбариго находился корабль морского ветерана — капитана да Канале. Правый край левого крыла замыкал флагман Марко Квирини, которому не впервой было биться с турками.
Капитаны преимущественно венецианского левого крыла по приближавшемуся боевому флагу определили, что их противником будет Сирокко. Во время службы на Кипре Барбариго пару раз сталкивался с ним. А Канале и Квирини, долго служившие на Крите, часто страдали от выходок этого специфичного неприятеля. С палубы своего судна Марко Квирини прокричал Барбариго на понятном им обоим венецианском диалекте:
— Враг наш!
В знак согласия Агостино помахал ему рукой.
На боевое построение ушло много времени и сил, но это никого и не удивляло.
Солнце поднималось на востоке, а это значило, что во время сражения оно будет светить союзникам в глаза. К тому же ветер дул им прямо в лицо. Однако эти неприятные моменты сглаживало то, что турецкая сторона, несмотря на попутный ветер, выстраивалась долго.
Еще большая удача ожидала христиан около полудня.
Когда солнце достигло в небе наивысшего положения, ветер неожиданно прекратился. Туго натянутые паруса на мачтах турецких кораблей вдруг опали. В этот момент все союзные моряки почувствовали, что фортуна перешла на их сторону. Главнокомандующий дон Хуан сел в лодку и проплыл на ней перед всей флотилией. Нет, это не было совершением контрольного смотра. С энтузиазмом, присущим двадцатишестилетнему юноше, он намеревался этим действием поднять дух войск.
Высокая фигура молодого главнокомандующего была облачена в сверкающие стальные доспехи. Он громко подбадривал людей, сжимая серебряный крест высоко в правой руке, в которой обычно держал шпагу. Это вызвало мощный рев в рядах дворян, рыцарей и солдат, выстроившихся на палубах, откликнулись даже гребцы. Раскаты одобрительных возгласов переходили от левого крыла к правому, по мере продвижения лодки с главнокомандующим.