Когда дон Хуан проплывал мимо корабля Веньеро, он узнал старого адмирала, стоявшего посреди сумасшедшего рева. Дон Хуан прокричал ему на итальянском:
— Во имя чего мы сражаемся?
На Веньеро были доспехи, но он стоял без шлема. Его седые волосы развевались от морского бриза. Держа в правой руке арбалет, адмирал громко ответил:
— Сражаемся, потому что обязаны сражаться, ваше высочество! Вот и все!
Дон Хуан проследовал до противоположного края построения, после чего по его сигналу все суда опустили свои флаги и гербы. Затем главнокомандующий поднял на собственном флагмане освященное боевое знамя альянса: на небесно-голубом дамасте серебряными нитками был вышит символ Священной Лиги. В центре боевого союзного стяга помещалось изображение Христа, у ног которого находились эмблемы главных участников Лиги — Испании, Папского государства и Венецианской республики. Это величественное знамя было видно всем кораблям формирования.
Выстроившиеся на палубах прославленные дворяне и рыцари в роскошных латах, солдаты с арбалетами и ружьями в руках, матросы у штурвалов, гребцы на гребных платформах и даже ненадежные заключенные, которым после боя обещали свободу, — все до единого опустились на колени. Они воздали молитву Господу. Это был крестный ход — люди сражались во имя Господа Христа. Должно быть, в тот самый момент сама суть контрреформации выкристаллизовалась в единое чувство. Остальные мысли и заботы отодвинулись на второй план, и осталось лишь общее желание встретиться лицом к лицу с противником.
Все вернулись на свои посты. Гребцы подняли весла, матросы встали под спущенными парусами или у штурвалов на корме. Канониры поправили пушки, а артиллеристы и стрелки выстроились вдоль планширов по обеим сторонам палуб. Рыцари с саблями и копьями в руках тоже начали строиться в центральных проходах.
Капитаны на венецианских кораблях параллельно выступали в качестве командующих пехоты. Они руководили атаками, стоя на носах своих галер. На судах других стран капитаны, по обыкновению, становились на кормовых мостиках, дабы находиться ближе к кормчему. Венецианские же капитаны передавали по центральному проходу приказы своим рулевым.
После молитвы кораблям разрешили снова поднять на мостиках флаги и геральдику Развеваться на мачте полагалось только союзному знамени с серебряным крестом. Желтые, синие и зеленые флаги, выделявшие части боевого построения, взмыли на носах судов. Флаг альянса специально подняли выше остальных в знак того, что все едины и равны перед лицом и во имя христианства.
Все приготовления союзной стороны были завершены. Девяносто тысяч людей ждали только призыва к бою.
У мусульман тоже все было готово.
Турецкая флотилия также выбрала дуговое построение, напоминающее по форме полумесяц — исламский символ. За империю предстояло воевать наемным солдатам из Греции, Сирии, Египта и Северной Африки. Но все эти территории являлись османскими владениями, а потому на кораблях не было иноземных флагов. Зато с мачт развевались стяги с фонами из различных комбинаций красного, белого и зеленого, с изображениями белого, красного и желтого полумесяцев. Здесь было представлено множество хорошо узнаваемых пиратских флагов.
Боевое знамя турецкого флота с вышитым на нем золотом аятом из Корана развевалось высоко на мачте флагманского корабля великого адмирала Али-паши. Этот стяг привезли из Мекки специально для сражения. Аят переводился так:
Для мусульман эта война имела и священный смысл, являясь воплощением борьбы между крестом и полумесяцем.
Лепанто. 7 октября. День
Было чуть позже полудня, когда с корабля Али-паши раздался пушечный залп. Флагман дона Хуана немедля ответил тем же.
Пушки шести галеасов на передовой линии открыли огонь почти одновременно, объявив тем самым начало сражения. Они нанесли несколько прямых ударов по турецким кораблям, приближавшимся на веслах. После такого вступления так называемые «плавучие батареи» христианских сил продолжили обстрел. Они один за другим наносили удары по нескольким мусульманским кораблям, многие из последних накренились и горели. В некоторых местах турецкого «полумесяца» образовались прорехи. Те, кто стоял позади галеасов, ожидая своей очереди, немало приободрились, видя столь мгновенное расстройство неприятельской формации.