Теперь для того, чтобы противник сел на мель, требовалось лишить его подвижности. Однако сделать это с малого расстояния оказалось сложно, ведь мусульманское правое крыло состояло в основном из сильных пиратских кораблей. Здесь любой неверный шаг мог оказаться фатальным, но три венецианских флотоводца, Барбариго, Канале и Квирини, не привыкли колебаться.
Галеасы, теперь выступавшие в качестве поддержки, пушечным огнем помогали галерам в плотной схватке. Особенно интенсивный огневой вал обеспечивал крайний левый галеас во главе с Амброзио Брагадином, демонстрируя тем самым поразительную мощь «плавучих батарей». Капитан Амброзио приходился родственником Маркантонио Брагадину — командующему на Кипре, с которого турки живьем содрали кожу.
Амброзио Брагадину удалось развернуть свой галеас быстрее остальных, теперь он накрывал мощным артиллерийским огнем правое крыло врага.
Турецкие корабли до последнего сопротивлялись сужавшемуся кольцу венецианской эскадры, но заградительный огонь все же надломил их моряков и физически, и психологически. Дело в том, что османы не привыкли к пушкам на море и использовали их лишь в сражениях на суше. На их глазах залпами срывало мачты, в палубах пробивались зияющие дыры. Они не знали, когда и откуда прилетит следующее пушечное ядро. Союзники видели, что противник сломлен.
С другой стороны, пушки не всегда попадали лишь в турецкие корабли. По мере того как круг венецианской эскадры сужался, ядра стали задевать и свои галеры. Брагадин знал об этом, но продолжал обстрел.
Малиновый флагман Барбариго занимал позицию на левом краю в самых мелких водах, в которых корабль способен был оставаться на плаву (глубина составляла пять метров). Неожиданно он двинулся к центру полукруга, увлекая за собой судно Канале. Оба быстро сцепили свои корабли. Галеры пошли на таран турецких судов, а за ними последовали остальные суда левого фланга, тоже соединенные в цепи.
Вдоль всей линии фронта весла христианских и мусульманских кораблей накрепко сцепились. Суда утратили способность передвигаться свободно, создавались морские заторы. Если перепрыгивать было слишком высоко, солдаты карабкались на вражеские корабли по сцепленным веслам. Венецианские гребцы, облаченные в обычные нагрудники и вооруженные палицами с острыми железными наконечниками, оставили весла и вступили в бой. Несмотря на хаос и смятение, христианские солдаты явно отличались от мусульманских. Последние, с тюрбанами различных цветов, сжимали в руках зловеще сверкавшие сабли в форме полумесяца.
В данной части фронта бой был преимущественно рукопашным. Корабль Барбариго врезался в самую середину вражеского крыла, но при этом Агостино ни разу не оставил свой пост на носу судна. Он был облачен в стальные доспехи, в левой руке держал саблю и отбивался ею, а правой сигналил с помощью флага.
Вдруг Барбариго подумал, что из-за шлема его голоса, вероятно, не слышно. Тогда он снял шлем и швырнул его на палубу. Краем глаза Агостино увидел, как упал командующий корабля справа — Антонио да Канале. Чудаковатую военную форму Канале, в которой тот напоминал белого медведя, сплошь усеяли вражеские стрелы…
Было три часа пополудни.
Вдали от рукопашных боев на мелководье, на правом крыле союзников разворачивалось сражение совсем иного характера. Здесь Улудж-Али и капитан Дориа вели битву на сообразительность и техническую смекалку, имитируя поединок двух профессионалов на пике игры.
И все же один из этих профессионалов просчитался. Дориа не уважал гордых венецианцев, которые в этой части формирования вели двадцать пять кораблей (они составляли почти половину эскадры в пятьдесят семь судов правого крыла). В морском деле венецианцы тоже были профессионалами, но их чрезмерный патриотизм иногда мешал им действовать разумно. Хотя Улудж-Али и командовал турецкими «дилетантами», но они по крайней мере слушались его.
Сражение проходило в открытом море, на глубине около пятидесяти метров. Дул северо-западный ветер мистраль. Хотя он не был сильным, все же погода помогала Дориа.
Как уже было упомянуто, в самом начале битвы Дориа передвинул свою флотилию к югу, чтобы закрыть путь эскадре Улудж-Али, обогнув ее справа. Подобным действием правое крыло Дориа лишило себя защиты галеасов, хотя именно галеасы с успехом прикрывали галеры левого крыла и центра. Неповоротливые «морские артбатареи» не могли резко отреагировать на внезапное изменение тактики Дориа, а потому просто остались на исходных позициях, сосредоточившись на главных силах неприятеля. Посему эскадра Улудж-Али не пострадала от ядер галеасов.