Известные своей экспрессией венецианцы безумствовали от счастья. В домах допоздна горели огни, возбужденные толпы заполонили все улицы города. Таверны не закрывались до рассвета.
Узнав о триумфе армии, сановники плакали от радости. Но вместе с тем им требовалось принять меры, дабы обезопасить турецких и арабских торговцев города. Правительство поместило всех мусульман Венеции в одной резиденции в черте города, чтобы защитить их от возможных нападений опьяненных победой венецианцев. Так был основан Турецкий торговый дом.
7 октября правительство провозгласило ежегодным праздником в память о великом событии. Тициану, великому художнику республики, заказали большую фреску, которая бы изображала сражение. Но он отклонил эту просьбу, так как от короля Филиппа II уже принял заказ на тот же сюжет. В том году художнику исполнилось восемьдесят три, он являлся не только великим мастером Венеции, но и считался одним из лучших в Европе. В конце концов не венецианское правительство, а именно король Испании покровительствовал Тициану и выплачивал ему пенсию! Венецианцы это знали, им ничего не оставалось делать, кроме как поручить работу кому-нибудь другому.
Желающих принять заказ было немало. Вместо Тициана фреской занялся пятидесятитрехлетний Тинторетто, чья слава на тот момент находилась в зените. К тому же что касалось масштабных полотен, то здесь Тинторетто однозначно превосходил Тициана.
Художник сразу же принялся за работу. Его картина, предположительно изображавшая момент смертельного ранения Агостино Барбариго, была закончена три года спустя, в 1574 году. Работа украсила собой один из залов Палаццо Дукале, но, к сожалению, была уничтожена пожаром 1577 года. Позже Андреа Винцентино создал полотно на тот же сюжет. Сейчас работа находится в Сала-дела-Скрутинио — в избирательной палате Палаццо Дукале. В центре картины изображен Веньеро, Барбариго на ней нет.
Но несмотря на триумфальную осень 1571 года, Венеция не устраивала пышных празднований в честь прибытия адмиралов-победителей. Хоть сражение при Лепанто было выиграно, перед Венецией, как и прежде, стояла масса нерешенных проблем.
Греческие воды. Зима 1571 года
Веньеро планировал сразу вернуться на восток. Теперь, когда практически все Средиземноморье было открыто, а турецкий флот потерпел поражение и многие пиратские капитаны нашли свое последнее пристанище в водах у Лепанто, венецианцы могли смело потребовать обратно свои базы вдоль берега Пелопоннеса, некогда захваченные османами. Они могли вернуть и недавно потерянный Кипр, который еще не был полностью оккупирован. На Корфу Веньеро убедительно предлагал дону Хуану именно этот курс действий.
Но молодого главнокомандующего опьянила великая победа, которую называли его заслугой. И то, что этот успех не являлся результатом многолетнего скрупулезного планирования, а просто упал ему с неба, еще больше кружило голову. Все свои силы, а точнее, волю дон Хуан положил на победу у Лепанто. Теперь же молодой принц был более не в состоянии объективно рассуждать. Он не понимал, что эту удачу можно было развить в дальнейшие победы. Посланники испанского короля, как и раньше, утверждали, что сейчас не сезон для мореходства. Колонна, уже прикидывавший в воображении, какие награды он получит от Пия V, когда вернется в Рим, тоже не собирался снова выходить в море.
Веньеро был один. Дни шли, и, казалось, дон Хуан забыл о духе братства, который объединил их всех сразу же после сражения. Более того, он впал в ярость, узнав, что Веньеро отправил в Венецию корабль с вестью о победе, не спросив его позволения. Отношения между испанскими и итальянскими командующими снова испортились. Не хватало Барбариго, который умел одновременно отстаивать интересы Венеции и усмирять дона Хуана и Колонну.
Следующую встречу союзников назначили на весну 1572 года. На этот раз решено было встретиться не в Мессине, а на Корфу.
Как только этот вопрос был улажен, дон Хуан отплыл с собственной флотилией на запад. Колонна, взяв свою долю захваченных кораблей, направился к Анконе порту Папского государства на Адриатическом море. Оттуда он собирался добраться по суше до Рима, где его ожидало роскошное чествование, организованное самим папой. Корабли остальных стран, в том числе и галеры Дориа, тоже отправились домой.