На Корфу осталась лишь венецианская эскадра. Венецианцы не могли в одиночку выступить на восток Средиземноморья, но вместе с тем только так они могли защитить Корфу (по сути — выход в Адриатику) и Крит (венецианскую базу в Эгейском море).
Позже, весной следующего года, союзники договорились снова собраться на Корфу Однако венецианская эскадра осталась у острова еще за полгода до этой встречи. Дело в том, что Венеция предчувствовала, что состав объединенной флотилии будущего года окажется уже иным.
Дон Хуан вернулся в Мессину 1 ноября. Здесь, на южном острове Сицилия, во владениях испанского короля, моряки собирались перезимовать, купаясь в лучах славы.
Несколькими неделями позже Веньеро один отправился обратно в Венецию, но не для того, чтобы поспеть к триумфальному чествованию. Его официально вызвало правительство.
Константинополь. Зима 1571 года
В Константинополе Барбаро все так же жил при заколоченных окнах. Хотя посол целыми днями работал при свечах, он даже не пытался собирать какую-либо информацию, с тем чтобы потом отправить на родину. До него дошло известие о возвращении пирата Улудж-Али и тридцати одного корабля. Это было 18 ноября, то есть спустя месяц и десять дней после сражения при Лепанто. Посол Барбаро логически догадался, что прибывшие корабли — единственные уцелевшие в битве. Как обычно, он тайно (шифровкой) направил эту весть в Венецию.
Несколькими днями позже Барбаро впервые за последние полтора года вдохнул свежий воздух. Он получил приглашение от великого визиря Сокуллу. Но если до этого посол привык общаться с великим визирем через еврейского доктора, то на сей раз его приглашали на официальную встречу.
Посланник оделся согласно придворному этикету, а затем, сопровождаемый тремя помощниками и переводчиком, покинул посольство. Шестидесятилетний Барбаро боялся, что с непривычки ему будет сложно ехать весь путь верхом. Но, спустившись со склона в направлении к Золотому Рогу, они увидели ожидавшую их личную лодку посла, которой тот давно не пользовался.
Они сели в лодку, пересекли Золотой Рог и высадились в Константинополе, прямо на противоположном берегу. Оттуда посетители поднялись на невысокий холм, повернули налево и вошли в главные ворота дворца Топкапи.
Барбаро и прежде слышал, что окрестности Золотого Рога переживают не лучшие времена, но убедиться в этом воочию было совсем иным делом. Хоть торговля никогда и не являлась сильной стороной Турции, все же упадок был очень заметен. Империя кое-как опиралась на греческих и иудейских подданных, но полное прекращение коммерческих отношений с Европой привело к невосстановимому экономическому регрессу. И если столица пребывала в столь плачевном состоянии, можно было лишь догадываться, как скверно обстояли дела в Сирии и Египте. Даже на Родосе, теперь входившем в турецкие владения, о былом процветании острова оставалось лишь вспоминать. Без сомнения, это ожидало и Кипр.
Иными словами, пострадали не только западноевропейские купцы. Турки тоже были ослаблены событиями, связанными с торговлей, хоть это не умаляло их стремления расширять свои территории. Такое положение дел вгоняло Барбаро, представлявшего интересы Венеции, в немое отчаяние.
Пройдя через главные ворота дворца Топкапи, он пересек широкий внутренний двор с многочисленными дорожками. Справа от него находился большой продовольственный магазин, снабжавший весь султанский двор. Налево стояли бараки гвардейцев. Пройдя по центральной дороге, можно было дойти до вторых ворот, за которыми находилась библиотека и приемные залы — так называемые публичные и церемониальные помещения султана.
Узкая тропинка слева вела к гарему — в личные покои, где жил султан со своими женами и наложницами. Никто, даже работники кухни, не имел права входить на эту территорию. Это был мир, в котором султан был единственным мужчиной, не принимая в расчет евнухов. Здесь его окружали многочисленные женщины и дети.
Придворным туркам, а также послам и прочим иностранным приглашенным была хорошо знакома тропа между той, что вела в гарем, и центральной дорогой. Дело в том, что в конце этой тропы, сразу за личными покоями султана, находился кабинет, в котором проходили все важные встречи.
Именно по этой дорожке и прошел Барбаро. Обычно здешний сад буквально утопал в зелени, но сейчас, в конце ноября, он выглядел довольно уныло. За садом хорошо ухаживали, но ничего нельзя было поделать с сухими опадавшими листьями.