Но это вовсе не было безопасным местом. В оба корабля попали несколько раз. Хотя начавшийся пожар испугал матросов, которые бросились изо всех сил тушить его, в конце концов корабли были спасены благодаря защитным тюкам, развешанным по бортам. Зато на галерах не было такой защиты, поскольку они сидели слишком низко в воде.
Обстрел турок сосредоточился на галере Тревизано, словно они знали, что на ее борту находится сам адмирал всего западного флота. Два выстрела попали точно в цель, сбив мачту и вызвав сильный крен судна на левый борт. Вода стала поступать в трюм.
Тревизано приказал команде перейти на шлюпки. Спустя несколько мгновений вся команда, включая адмирала, была подобрана сопровождавшими кораблями.
Уже рассветало, когда началось сражение между кораблями итальянцев и подоспевшим турецким флотом. Битва продолжалась больше часа, но зашла в тупик. Суда противников разошлись по своим стоянкам.
Сорока матросам команды Коко удалось доплыть до берега, где они были схвачены турками. Мехмед приказал отвести их на место, которое хорошо было видно с константинопольской стены, где их и казнили.
В ответ христиане взяли 260 турок, схваченных в городе, выстроили их на городской стене и обезглавили всех до единого.
Ночной рейд полностью провалился. Венецианцы потеряли одну из своих галер и одно быстроходное судно, а вдобавок — около девяноста лучших моряков. Коко был среди тех, кого сочли утонувшими в море.
Однако более всего удручало то, что османский флот по-прежнему занимал Золотой Рог. Двести пятьдесят лет назад, в тот единственный раз, когда Константинополь пал, он был взят армией Четвертого крестового похода. Ей удалось захватить контроль над заливом и пробить брешь в стене, обращенной к морю. Можно с уверенностью сказать: власть над Золотым Рогом — ключ к завоеванию города.
Произошедшее вовсе не означало, что контроль над заливом полностью перешел к туркам. Несмотря на их численное преимущество, им пришлось бы постараться, чтобы разбить моряков из Генуи и Венеции, превосходящих их в мастерстве. Но наметилась опасная напряженность между венецианцами (одни прямо утверждали, что вылазка провалилась из-за предательства генуэзцев, а другие подозревали подобное) и генуэзцами. Последние заявляли, что истинной причиной поражения стало неуемное честолюбие Коко.
В последний день апреля Мехмед сделал то, что окончательно развеяло напрасные надежды тех, кто пытался убедить себя, что турецкие корабли, хотя они и вошли в залив, ни на что больше не способны. Султан приказал флоту, стоявшему в Золотом Роге, построить понтон, соединяющий Константинополь и Перу Он состоял из более пятидесяти пар пустых бочек, связанных вместе. На них были положены бревна, а на бревна — толстые крепкие доски. Мост имел пятьсот метров в длину — вполне достаточно, чтобы перегородить залив в узком месте. Он оказался достаточно широк, чтобы по нему могли пройти пять солдат в ряд. Через равномерные промежутки на мосту установили платформы, на которых разместили пушки.
Даже несведущему человеку вроде Николо было ясно, для чего нужен этот плавучий мост. Он не только ускорял сообщение между главным лагерем, с одной стороны, и армией Загана-паши и флотом, стоявшим у «Двойных колонн» — с другой. Важнее оказалось то, что он позволял обстреливать участок городской стены, обращенный к Золотому Рогу. А там укрепления имели лишь один слой.
До сих пор защитники города, чувствуя себя в безопасности, пока контролировали Золотой Рог, лишь расставляли часовых вдоль этого участка стены. Такой меры казалось достаточно.
Разумеется, дальше так продолжаться не могло. А ведь им уже не хватало людей; командиры сухопутных войск ломали головы, пытаясь придумать, откуда взять еще защитников. Единственным лучом надежды стало то, что турки пока не научились стрелять из пушек, стоявших на мосту, со всей убийственной точностью. Это несколько уменьшало напряженность ситуации.
И венецианцы, и генуэзцы, будучи потомственными моряками, слишком хорошо понимали: теперь, утратив полный контроль над прибрежными водами, они подвергаются значительной опасности. Это уменьшило натянутость отношений между латинянами.
Количество небольших кораблей, доставлявших припасы из Перы в Константинополь, а также число жителей Галаты, пожелавших присоединиться к защитникам, намного возросло. Когда венецианские корабли зашли в гавани Галаты, чтобы избежать огня вражеских пушек, выяснилось: неприятная неловкость, с которой их встречали ранее, исчезла.