Убертино увидел его перед стеной, посредине между Золотым Рогом и Пигийскими воротами. Его явно построили где-то в отдалении, а затем под покровом ночи передвинули к краю рва.
Это была деревянная осадная башня. Она была даже выше башен городской стены. Хотя ее внутренность была скрыта навешенными коровьими и овечьими кожами, там, очевидно, находилась лестница, ведущая наверх. С вершины башни летели стрелы в солдат, защищавших внешнее заграждение.
Обороняющиеся пытались поджечь деревянную башню, выпуская в нее горящие стрелы, но особого успеха не достигли. Весь день турецкие солдаты наводили мостки через ров под защитой стрел, летящих с их подвижной башни. Ров был шириной двадцать метров, глубиной от метра до полутора и длиной в пять километров. Полностью засыпать его было непосильной задачей даже для такого огромного количества людей, какое находилось в распоряжении Мехмеда. Поэтому самым быстрым и эффективным способом обеспечить проход к стене для солдат и осадной башни оказалось засыпать ров до уровня земли лишь в отдельных местах по всей его длине. Хотя работы начали уже давно, прикрытие, обеспеченное осадной башней, позволяло выполнять их гораздо быстрее.
Появились новые башни. План султана стал ясен, защитники ни в коем случае не должны были позволить довести его до конца. Ночью несколько солдат тайком прокрались за стену и, выкопав ямы в насыпи, заложили в них порох.
Поскольку взрывчатку заложили у дальнего берега рва, громкие взрывы не только разрушили переход, но и подожгли деревянную башню.
Такие же взрывы, один за другим, раздались у Месотихиона и у Калигарийских ворот близ императорского дворца. В свете пламени стало видно, как мечутся турецкие солдаты, застигнутые врасплох, это зрелище сильно воодушевило защитников. На следующее утро единственную уцелевшую башню оттащили подальше ото рва, что вызвало восторженные возгласы обороняющихся.
Но, если не считать этого случая и успешных подкопов Гранта, хороших новостей у защитников не было. Учитывая повторяющиеся стычки на суше и на море, а также непрерывные обстрелы, число убитых с их стороны оказалось на удивление низким. Но количество раненых возрастало с каждым днем все быстрее. Ни для кого не было секретом, что боеприпасы почти подходят к концу, а продовольствия попросту не хватает. Даже женщины говорили друг другу, что последней надеждой города остается приход помощи извне.
Это произошло 23 мая, после полудня. Часовой на стене, обращенной к Мраморному морю, увидел небольшое судно, плывущее на север, к городу. На турецких кораблях, стоявших за пределами залива, тоже заметили приближающийся корабль и немедленно выслали несколько судов на перехват. Маленькое судно ловко ушло от них и продолжало двигаться на север. Поскольку ветра не было, оно шло только на веслах. Гребцы на преследовавших его турецких кораблях старались изо всех сил, но не могли соперничать с мастерством рулевого и с гребцами убегающего судна.
К тому времени, когда моряки на борту турецких кораблей флота поняли, что с этим суденышком шутки плохи, и выслали в погоню еще несколько судов, оказалось уже поздно. Кораблик проскочил над очень вовремя опущенной и поднятой сразу же за ним цепью.
Известие о том, что вернулся корабль, посланный на поиски венецианского флота, быстро распространилось из порта по всему городу. Все до последнего солдата, защищавшего стену, преисполнились надеждой, что скоро они услышат второе известие — о том, что корабль был послан вперед приближающегося флота, чтобы сообщить всем о его скором прибытии.
Минотто и Тревизано, не успевший даже сменить свою перепачканную боевую одежду, быстро проводили капитана корабля-разведчика к императору. Когда он наконец сообщил свои новости, не только император, но и все участники созванного военного совета побледнели.
После того как маленькая венецианская фюста благополучно покинула порт, она проследовала на юг по Мраморному морю, затем прошла пролив Дарданеллы в поисках венецианского флота. Выйдя из пролива, она обыскала все близлежащие острова. Но флота нигде не было, до жителей островов не долетал даже самый слабый слух о его приближении.
После двухнедельных поисков капитан корабля понял, что дальнейшие усилия бесполезны. Он собрал остальных одиннадцать моряков и сообщил им свое мнение, сказав, что предоставляет им решать, что делать дальше.
Один из матросов заявил: