Единственным средством спастись оказались корабли союзников, стоявшие у причалов в заливе Золотой Рог, но Пигийские ворота находились в самой удаленной точке от бухты. Защитники метались, ослепленные страхом.
В этот момент враги, перебравшись через стену, открыли ворота изнутри. Внутрь хлынул поток турецких солдат. Золотые ворота, через которые в более счастливые для империи дни всегда въезжали императоры, возвращаясь с триумфом после удачного военного похода, остались практически неповрежденными. Толпа турецких воинов беспрепятственно вошла и сквозь них.
Хотя турецкий флот, стоявший в Мраморном море, бездействовал в ходе всей осады, утром 29 мая он тоже принял участие в боевых действиях. Когда пришел сигнал о том, что оборона стены прорвана, османские корабли, не теряя времени, поплыли на юг и бросили якоря у двух небольших пристаней на Мраморном море. Горожане, находившиеся поблизости, возможно, понимая, что сопротивление бесполезно, быстро открыли ворота для турецких солдат, сошедших на берег, и повалились им в ноги.
Не прошло и нескольких минут, как масса турок окружила претендента на османский трон принца Орхана и его людей. Зная свою судьбу, если их захватят в плен и им придется предстать перед султаном, они отважно вступили в бой с группой, во много раз большей, чем их собственный отряд. Затем принц вскочил на своего коня и упал грудью на меч, протянутый ему одним из его людей.
Испанский консул Хулио и его солдаты-каталонцы тоже оказали упорное сопротивление, сражаясь до тех пор, пока последний боец не был убит или захвачен в плен.
С кардиналом Исидором, защищавшим участок стены к северу от того места, где стоял Хулио, все оказалось не так просто. Поскольку кардинал с самого начала осады понял, что основной удар врага придется не на его участок стены, он отослал большую часть своих людей в самое опасное место — на укрепления, обращенные к суше, почти никого не оставив при себе. Исидор был прежде всего послом папы римского. Он не сомневался, что вслед за императором Мехмед больше всего желал бы захватить именно его. Если бы кардинал попал в плен, после чего выяснилось бы, кто он, это выглядело бы так, словно сам папа, наместник Бога на земле и представитель всех католиков, был захвачен в плен мусульманским владыкой.
Пока эти неприятные мысли проносились у него в голове, Исидор заметил какого-то нищего, ковылявшего мимо него…
Известие о поражении не сразу распространилось по огромному городу. Первыми узнали новость те, кто увидел защитников, бегущих от турецких солдат, устремившихся за ними. Поняв, что все потеряно, некоторые люди бросились к бухте Золотой Рог, но большинство греков поспешили к собору Святой Софии в восточной части города. Одна из легенд гласила, что если Константинополь когда-нибудь падет, архангел Михаил спустится на купол Святой Софии и рассеет захватчиков, прогнав их к восточному берегу Босфора.
Круглый зал огромного собора вскоре наполнился беглецами. Они закрыли и заперли бронзовые двери собора и преклонили колени в молитве.
Когда моряки на христианских кораблях, стоявших на якоре в заливе Золотой Рог, увидели турецкий флаг, развернутый на башне императорского дворца, и услышали многочисленные сигналы, они поняли — оборона стен прорвана. Приготовившись к атаке вражеских кораблей и в самом заливе, и за заградительной цепью, суда снялись с якорей и построились для обороны. Однако матросы на османских кораблях вовсе не собирались нападать на христианский флот: они беспокоились, что их собственная пехота захватит всю добычу, разграбив захваченный город прежде, чем моряки успеют присоединиться к ним.
Поэтому османские корабли, находившиеся за пределами бухты Золотой Рог, двинулись к пристаням на Мраморном море, не обращая никакого внимания на суда христиан. Турецкие корабли, стоявшие внутри залива, помчались к воротам около императорского дворца, через которые войска Загана-паши уже хлынули в город. Моряки присоединились к грабежу.
Для христианского флота это стало несказанной удачей, ниспосланной морякам небом. Диедо, который в отсутствие Тревизано выполнял обязанности командира флота, приказал кораблям пристать вдоль городской стены, развернувшись носами к выходу из залива, чтобы обеспечить быстрый отход в случае необходимости, после чего взять на борт как можно больше беглецов.