– Вон он, лифт, – Бара показала на ещё одну дверь, – лифт это место, которое перемещается между этажами.
– Что делает Грендель? – спросил Беовульф у Бары.
Девушка равнодушно обернулась на голого Гренделя.
– Он принимал душ, теперь ищет полотенце, – сказала она.
– Что он делает?
– Люди его племени так моются.
– А откуда ты узнала где находится вход для людей? – спросил Беовульф девушку.
– Я видела схемы бомбоубежища в бункере. Бункер мне их показывал.
Грендель, тем временем, стащил с одной из полок, которых здесь были десятки, большой кусок плотной ткани и завернулся в него.
– Ребят, тут даже холодильник есть! – радостно заверещал Грендель.
Бара улыбнулась, и пошла к Гренделю.
– Правда? – ласково спросила она его.
– Правда без еды, но...
– Еда там, – Бара указала на самые дальние полки, – асептически упакованная еда, с длительным сроком хранения.
– А ты действительно много чего знаешь, – весело сказал Грендель.
– Я хорошо училась. Бункер меня учил.
– Бункер не сказал тебе, что случилось с племенем Гренделя? – спросил Беовульф.
– Нет, этого не сказал. Бункер не знал. Этого в его памяти не было.
Грендель, тем временем, натащил с полок свёртки. Под их прозрачной поверхностью были видны плотно прижатые друг к другу куски мяса, какие-то овощи, сыр. Грендель принёс напитки в длинных сосудах, положил это всё на металлический столик, сел на стул, и принялся уплетать.
– Ты бы помылась, – сказал Грендель Баре, пережёвывая сыр,– коже вредно всегда быть под регенерационным костюмом.
– Нет, – сказала Бара, – я никогда его не снимаю.
– Что, прямо никогда? Ты, может, и не ела никогда по настоящему? Только через костюм?
– Да, – ответила Бара.
– Жесть, зачем так себя мучить? – начал говорить Грендель, – Поешь хоть чуть чуть, ты же здесь помрёшь, здесь костюму питательные вещества брать неоткуда... Гляди ка, – Грендель поднёс к глазам упаковку – у этих продуктов срок годности полторы тысячи лет. Готовились, значит.
И Грендель вдруг как-то потух. Только он искрился счастьем – и тут же лицо его помрачнело, он бросил на стол недожёванный кусок.
– Я спать, – сказал он.
– Сейчас не ночь, – заметил Беовульф.
– Мне всё равно. Здесь есть диван, и я пошёл спать.
И он, как был, завёрнутый в своё полотенце, улёгся на мягкую поверхность дивана, стащил с его спинки ещё одну широкую ткань,завернулся в неё как гусеница в кокон, и, видимо действительно заснул.
Беовульф всё еще стоял на одном колене. Он смотрел как Бара рассеянно ходит по просторному помещению, как она касается вещей, разглядывает предметы. Бара пошла мимо лифта, она заглянула в душ. Дошла до полок с продуктами. На миг остановилась перед чем-то, что Грендель, обычно, называл панелью управления. И пошла дальше.
– Что это за место? – спросил Беовульф у Бары, затерявшейся среди полок.
– Бомбоубежище, – долетел до него её голос.
– Я уже слышал это слово. Но его значение мне неизвестно.
– Племя Гренделя убивает проливая с неба огонь. Люди прячутся глубоко под землёй. В таком месте, как здесь.
Бара перестала кружить вдоль вещей и встала на некотором расстоянии от Беовульфа.
– Здесь никто не спрятался, – сказал Беовульф, – есть еда, есть вода, одежда. Но нет людей, даже мёртвых.
– Я вижу, – безмятежно сказала Бара.
– Ты так много знаешь про это место, может, ты знаешь, почему солдат пытался убить меня и Гренделя?
– Солдаты должны охранять людей, – сказала Бара.
Она отвернулась от Беовульфа и подошла к спящему Гренеделю. Бара присела возле дивана, на котором спал Грендель, посмотрела на него, а потом ласково погладила его по волосам. Провела пальцами по щеке.
– Как крепко он спит, – сказала она.
– Он устал, – ответил ей Беовульф, – ты сказала, что нашла ход для людей, а мы шли по технической шахте. Что такое техническая шахта, и куда ведёт?
Бара снова поднялась и снова начала ходить туда-сюда.
– Что такое техническая шахта?
– Я люблю тебя, – тихо сказала Бара.
Сказала, глядя прямо на Беовульфа.
Какое-то время прошло в молчании. Беовульф смотрел на белое личико Бары, на спящее лицо Гренделя. Бара смотрела на него. Было тихо, слышалось только тяжёлое дыхание спящего Гренделя. И Беовульф впервые в жизни чувствовал, что тяготиться тишиной.
– Где ты научилась говорить такие слова? – спросил он, наконец у Бары.
– Я много читала в бункере. Там было что почитать. Много текстов. Про самое разное.