- С какой стати такое представление? - говорю я, надеясь выглядеть так не столь унизительно.
Но в ответ следует удар в скулу. Я на некоторое время теряю сознание, повисая на держащих меня руках. Боль проявляется не сразу.
- Что можно ждать от столь жалкого существа, - снова слышу голос Старшего.
- Хотя бы того, что он не предаст никого, как ты, - вступается за меня один из стоящих на коленях. И тут же падает, заливаясь кровью.
- Перестань! - кричу Старшему, - Тебе я нужен, других не трогай!
Я как руководитель пусть и захваченных в плен функционалов, не хочу допустить их гибели.
- Ты и так в нашем распоряжении, энгах, - слышу уже ближе, - а твои подчиненные пополнят наш резерв.
За первым, падает второй функционал, затем третий.
- Достаточно, пока, - прекращает Старший показательную экзекуцию, - думаю, вам ясно. Кто продолжит поддерживать энгаха, отправится вслед за этими тремя. Тех же, кто перейдет на нашу сторону ждет восполнение ресурсов и поощрение.
Теперь мне становится понятен план Старшего. Как быть? Я не могу просить их жертвовать собой. Но и предательство поощрять не собираюсь. Или снова пойти на риск?
Я смотрю на стоящих на коленях.
- Жизнь дороже, - успеваю сказать им, после чего получаю второй удар, теперь уже заваливаюсь набок.
- О, не стоило, - меня снова поднимают, теперь более надежно удерживая за плечи, - Помощник Высшего прав. Все правила лишь условности, жизнь важнее всего, - Старший выходит чуть вперед, - так что, кто прислушается к словам своего командующего, прошу подняться с колен.
Я перевожу взгляд на пленников, они смотрят на меня. Киваю. Нет смысла погибать, когда есть выбор. Да и мне нет выгоды от ликвидированного взвода, а учитывая их истощение, они могут попросту быть и аннигилированы.
Встает первый, шепотом произнеся, "Простите меня, энгах", затем, второй, уже молча, третий. Один мешкает, но я сам обращаюсь к нему, "Прошу...", он встает, опустив глаза. Все, кто остались живы сдались бунтовщикам.
- Похвально, - комментирует результат Старший, - приятно видеть такое единодушие, - поворачивается ко мне, - и такое благородство. Я так впечатлен, что готов вознаградить вас, -он подходит ко мне, становясь за моей спиной, затем чувствую, как он кладет руку на мою голову, - раз вы встали в наши ряды, вам доверяется первая и сразу же почетная миссия, - нехорошее предчувствие зарождается во мне моментально, - вам предстоит испытать вашего бывшего командующего по функции аннигилятора и наложника.
- Тварь! - я кричу, понимая, что сейчас должно произойти, но в ответ меня перехватывают за волосы, заставляя стоять прямо. В лицах функционалов моего отряда тоже читается отчаяние и злость. Но их быстро приводят к повиновению, нанеся ранения самым несдержанным.
- Не стоит так волноваться, - говорит Старший насмешливо-успокаивающим тоном, - так вы докажете нам свою преданность и отдадите последний долг своему командующему. Думаю, Алури согласится, что столь деликатные обязательства лучше исполнить тем, кому доверяешь.
Я и не подозревал, на сколько коварен этот функционал. Если бы воины моего отряда только приняли сторону бунтарей, я еще мог бы их оправдать, если бы спасся, но теперь, они примут на себя часть вины...
- Ты еще поплатишься за это, - говорю Старшему, глядя на него, извернувшись на сколько позволяет мое положение.
- Увидим, - с насмешкой говорит тот, - не будем тянуть. Кто готов быть первым? - это уже обращено к несчастным новобранцам.
Первым быть ни кто не хочет. Я понимаю, что иначе их всех снова поставят на колени и перебьют. Подавив в себе волну отчаяния и страха, осматриваю ряд стоящих обреченных, встречаюсь взглядом с одним из них. Киваю ему, прося: "Начинай, я помогу".
Часть 77. Новая игра.
- Не заставляйте нас ждать, - Старший дает сигнал вооруженным функционалам и того, кто уже сделал неуверенный шаг в направлении помоста, подталкивают в спину, практически подтаскивают к лестнице. Поднимается он сам. Меня же самого оттаскивают куда-то назад. Затем укладывают на крестообразную конструкцию, привязывая за руки и ноги к каждому из концов двух перекрещенных бревен, приподнимают. Моему же невольному мучителю дают в руки искривленный палаш.
- Порядок выбирай сам, - говорит ему Старший, - но обе функции должны быть использованы.
Затем, другой бунтовщик подталкивает его ко мне.
- Простите меня... - говорит он не глядя, перехватывает палаш, крепко сжимая в руке. Что бы я сделал на его месте? Ликвидировал бы обреченного и тем самым спас его и себя от позора и неминуемой кары Уровней. А значит и приговорил оставшихся пленников. Но я не хочу их гибели. Я до последнего надеюсь, что мой посланник успеет.
- Послушай, - обращаюсь к нему, - начни с руки. Начала запястье, остальные продолжат. Я надеюсь, на помощь кое-кого.
Ментальное общение для меня сейчас недоступно, но я говорю предельно тихо, надеясь, что функционал понял меня. В ответ он снимает кожаный ремень со своей одежды и перетягивает мою руку выше локтя. Он понял. Это же должно будет послужить знаком и остальным - здесь нужно наносить повреждения. Старший, следящий за процессом подготовки, одобрительно улыбнулся. Значит, не подозревает.
Теперь меня беспокоит только собственная выдержка. Мне не хочется быть предметом забавы продажных функционалов.
- Не дай мне закричать, - шепчу стоящему напротив. Он кивает.
Первым он разрезает одежду на мне от ворота и до самого низа рубахи, заведя лезвие за пояс штанов, распарывает их спереди. Я стараюсь смотреть вперед, думать только о том, что должен выдержать.
Сам удар я скорее слышу, чем ощущаю, но прежде чем боль дошла до моего сознания, мои губы закрываются горячей печатью чужих. Я уже на грани инстинкта, автоматики собственной программы, передаю ему небольшой импульс удовольствия, все, что позволяет мне кристалл-блокиратор. Он освобождает свое тело из одежды и торопливо, входит в меня. Как раз когда боль накрывает плотным заслоном. Но его губы держат мой крик, а движения внутри меня сдерживают намечающуюся агонию. Острое ощущение потери смешивается с импульсами забвения от приближающегося экстаза. Я сразу проваливаюсь в забытье, дезориентированный принимаю его финал, сам же, поглощенный анестезией экстаза встречаю следующего.
Он, вероятно, видя мое состояние, сначала наносит удар, потом так же, как его предшественник прорывается в мое тело. Резкими движениями не давая боли пройти к моему сознанию, топя их в волнах экстаза. Он так же зажимает мой рот поцелуем, не давая сорваться и стону.
Иссякнув вместе с ним, я жду следующего, начиная ощущать агонию потери. Но подошедший не медлит, сначала войдя в меня и накачивая плоть оболочки зарядами удовольствия. И только когда я погружаюсь в глубину эйфории, не прерываясь, наносит удар. До меня доходит только слабый болевой импульс. Тело же сжато в судороге забвения, а губы долгим поцелуем.
Я не сразу замечаю, что что-то идет не так. Судорога медленно отпускает тело, заполняя сознание шумами. Сквозь них я вижу приближающийся силуэт, затем рывок, а за ним сильный прилив энергии. Пелена забытья слетает мгновенно
- Энгах, вы свобод... - говорит функционал напротив и падает, сраженный другим. Но в руках павшего остался кристалл-блокиратор.
Это подгоняет лучше любой угрозы. Боевая модификация накрывает израненное тело. Путы на руках и ногах рвутся. На месте отрубленной по локоть руки образуется шип-пика. От ее точного удара и падает убийца моего спасителя.
"Пришло время новых правил", - посылаю мощный ментальный сигнал, - "спасайтесь, если еще можете".
Я встаю в полную силу боевой модификации. Не экстаз, а другое не менее мощное чувство захватывает сознание. Мгновенная аннигиляция первого бунтовщика наполнила мои резервы, обеспечив полную боеспособность на некоторое время. Не на долго, поэтому нужно действовать быстро.
Двое передо мной. Враги? Их энергетическая матрица мне не знакома, значит они не принадлежат к моей группе. Но аннигилировать не тороплюсь. Они тоже могут быть пленниками. Ликвидирую, вырвав из груди копье.