Пока она шла шнурок на ее ботинке развязался, и стал ползти по асфальту, то и дело окунаясь во все новые лужи, Трис видела это и от чего-то ей доставляло это удовольствие.
Цвет идущего перед ней клоуна изменился. Он весь побагровел от кончиков ушей до пяток его клоунских ботинок. Арликин резко затормозил отклоняясь назад так сильно, словно скорость его движения достигала, как минимум скорости велосипедиста. Затем оставаясь на месте, он растянулся в шейных позвонках так, что его лоб практически уперся в лоб Беатрис.
– Хочешь разбить себе нос? – с какой-то опасной ноткой в голосе, поинтересовался он.
Она не ответила, наблюдая, как каждая мускула его тела начинает надрываться, и он стягивается обратно, подтаскивая к голове остальное тело. Это выглядело совсем не смешно, а скорее пугающе.
Тем временем Арлекин опустился перед ней на колени, и принялся завязывать шнурок на ее ботинке, а точнее изображать будто завязывает, потому что в действительности, он не мог соприкасаться с материальным миром.
Он был заточен и одновременно свободен. Его тело позволяло ему подняться ввысь на любую высоту и на такую же высоту опустится вглубь, но в то же время ему была недоступна простая радость, чувства тающего мороженого на кончике языка. И хоть он не разу не жаловался ей на это, она понимала, что временами ему возможно так же одиноко, как и ей.
– Помоги мне, – попросил он заглядывая в ее лицо своими серыми, туманными глазами, – я не могу позаботится о тебе, но ты можешь сделать это.
– Зачем?! – из ее глаз брызнули слезы. – Кому я нужна? До меня никому нет дела.
– Ты мне нужна.
Он нежно взял ладонями её маленькое личико и подул на него, сдувая слезинки одна за другой.
Трис сама не заметила, как перестала плакать. Шмыгнув носом, она наклонилась и завязала грязный шнурок в тугой двойной бантик, как Арли учил ее. И они вместе продолжили свой путь.
Глава 1
Дойдя до конца алеи, Беатрис увидела припаркованный у обочины черный джип. К его зеркалам были примотаны разноцветные флажки.
Виктор, вышел из машины, чтобы взять у Беатрис рюкзак, он положил его на заднее сидение и подождал пока она сядет внутрь.
– Поздравляю вас с праздником дня рождения, юная леди, – сказал он, захлопывая дверцу.
– Спасибо, – ответила Беатрис и скорее всего была не услышана.
Когда они подъехали к особняку, она пулей вылетела из машины, ей было неловко, что она так и не осмелилась поблагодарить его.
Родителей были на совещании и должны были вернутся только к вечеру, но дом и без того был наполнен суетой. Повара трудились на кухни, садовники подстригали кусты, придавая им новую форму, а горничные украшали дом, развешивая всюду шарики.
Все они знали свою работу и только Беатрис чувствовала себя лишней. Она была словно маленькая песчинка, застрявшая в шестеренках большого механизма.
Успешные родители бизнесмены, дом как с обложек журналов и она единственная дочь четы ван Дейк - сумасшедшая, которая разговаривает сама с собой.
Подумав об Арликине, Трис смутилась, он не любил это место.
Она прошла по вестибюлю, щурясь и прикрывая глаза от яркого света. Это были только догадки, но иногда ей казалось, что он тоже терпеть не мог яркий, обжигающий свет, который исходил от огромных окон расположенных по всему дому. Они и подвесные люстры из хрусталя, просто не оставляли место в тени, где можно было спрятаться.
Беатрис чувствовала, словно постоянно находится под наблюдением, что все вокруг следят за ней. Все включая психотерапевта, к которому ее водили каждую пятницу. Она ненавидела пятницы.
Каждый раз минуя длинный коридор клиники, она содрогалась всем телам в ожидании встречи с человеком в белом халате.
Он задавал странные вопросы и вел себя не как все остальные взрослые.
Она провела шесть дней в лесу в абсолютном одиночестве, когда ее нашли вид ее изнеможенного тела вызывал у всех слезы жалости, но он не проявлял к ней и капли сострадания.
Будто знал о ней то, что не знали другие.
****
– Что последнее ты помнишь до твоего пробуждения в больнице?