- Митя! Митька!
Василий тут же позабыл о собственных страхах. Гена стоял возле перевернутого на бок грузовика. Сложив ладони рупором, он орал в сторону леса.
Василий быстро подошел к нему и взяв за руки, опустил их вниз.
- Давай просто поищем, - тихо сказал он.
- Он на фронт сбежать хотел, - потерянно пробормотал Гена, - Он хотел...
Василий не знал, что сказать. Да и надо ли что-то говорить. Им искать надо, а не нюни разводить. Ополченцы, конечно и сюда доберутся. Но они не знают ни как выглядели дети, ни сколько их было в трех машинах. Самое правильное им двоим начать эту скорбную работу.
Тоня все шла и шла вперед к дороге. Ляля за ней не поспевала. Надо же, а выглядела совсем больной. Чуть ли не умирающей.
- Тоня! - Ляля попыталась изобразить голосом Марию Степановну, - А ну ка стой!
Подействовало. Тоня остановилась и медленно повернулась к ней. За спиной у нее уже виднелась дорога, а на ней... На ней творилось что-то непонятное. Ляля увидела три грузовика, которых раскидало по дороге, как игрушечные машинки в песочнице. Да и дорога была больше похожа на песочницу — ямы и горки. И по всюду разбросаны цветные комочки. Она не сразу поняла, что это люди. Люди не шевелились. Хотя нет, две фигуры переходили от одного комочка к другому. Лялька пригляделась и удивленно открыла рот, не веря своим глазам. Это были не просто фигуры.
- Папа! - выдохнула она, не веря ни глазам, ни голосу, - Папа?
А потом все случилось одним разом. Тоня вдруг закатила глаза и рухнула в траву.
- Папка! - отчаянно закричала Ляля и тут услышала знакомый страшный звук. Визжащий звук летящих заточек для ножей.
Но она уже знала, что это не какие-то сказочные заточки. Это настоящие самолеты. Плохие самолеты. Самолеты, которые снова будут их убивать.
- Папка! Беги! - Ляля замахала руками.
Фигура вздрогнула, посмотрела не на лес, где стояла Ляля, а на небо. Фигура крикнула что-то далеким папиным голосом и очень медленно, как показалось Ляле двинулась к лесу с другой стороны дороги.
- Папа быстрее!
Страшный визг, потом оглушительный бум. И во все стороны брызнули черные комья земли, волна песка смела Лялю с ног. Она упала в грязную траву лицом. Рядом с Тоней.
«Они убьют папу!» - пронеслось в голове.
Она тут же представила, как станет пусто в этом мире без папы. Ей, маме... Как они будут жить дальше? Без него. Ей очень хотелось вскочить и побежать к нему, закрыть его собой. Но она понимала, ей не успеть. Бомбы снова падали, мешая верх с низом, воздух с землей. Вокруг стоял грохот, вой, визг. Видно ничего не было. Ляля вспомнила ночные бомбежки, которые они с мамой и всеми жильцами соседних домов вместе пересиживали в подвале. Тогда она не понимала, чего так боятся все взрослые. Подумаешь, какие-то далекие бумы. Что в них страшного? Теперь она поняла. Не страшно, если взрывы далеко. А рядом это очень страшно. Так страшно, что хочется перестать чувствовать, потому что от страха очень больно. Все тело сводит и болит от страха. Не за себя. За папу. Она вспомнила глупую бабу Нюру из первого подъезда, с ее сказками про Бога. Ляля еще сильнее зажмурилась, прижала ладошки к ушам, чтобы ничего ей не мешало и, сжавшись в траве комочком, отчаянно зашептала, стараясь перекричать визг и грохот в своей голове:
- Дорогой, уважаемый Бог. Не убивай моего папу. Ну, пожалуйста! Мой папа очень хороший. Он добрый человек и настоящий большевик! Он строит метрополитен. Он любит меня и маму! А еще его ценят на работе! Весной ему даже грамоту вручили! Я не вру! Дорогой бог, если нужно кого-то убить, то пусть убьют кого-нибудь другого. Только не моего папу! Я очень тебя прошу...
На нее упало что-то тяжелое, придавив к земле. Сильная рука обхватила ее и потянула к себе. Другая рука притянула к ней Тоню.
- Все хорошо, - прошептала Варя, - Не бойтесь девочки! Скоро все закончится.
И точно, почти сразу стало тихо. Как будто Варя добрая волшебница наколдовала тишину. Самолеты улетели.
Снова наступила та мертвая тишина, которую слушать страшнее, чем визги и грохот бомбежки. Ветер снова шуршал листьями.
- Папа... - хотела крикнуть Ляля, но выдохнуть получилось только сиплый хрип. Варя придавила ее своим телом.
Ляля попыталась пошевелиться. Ей удалось вытащить из-под вожатой левую ногу.
- Варя, - позвала она.
Варя не ответила. Она стала очень тяжелой. Не такой, как при бомбежке. А намного тяжелее, как будто на Варю кто-то положили еще одного человека.
- Есть кто живой? - теперь Ляля уже знала, что это не чужой сиплый голос, а Петин.