- Я.… - хотела крикнуть она, но снова получилось только просипеть.
Зашуршала трава. Кто-то замер над ними, внимательно разглядывая.
- А ну ка, ребята, осторожно повернем Варю, - скомандовал Петя.
Сверху что-то зашевелилось, неуклюже сползло вбок.
- Осторожно! - прохрипел Петя, - Коля, держи не отпускай!
Ляле стало легко, воздух хлынул в горло и прохладой осел в груди. Она выдохнула и открыла глаза. И увидела прямо перед собой перемазанное землей чужое, взрослое лицо.
- Спокойно, Ляля! – этот кто-то взял ее за руку, - Я Петя. Узнаешь меня?
Лялька передумала кричать, пригляделась. И правда перед ней на корточках сидел Петя. Его серые брюки и белая рубашка и даже красный пионерский галстук, были здорово перепачканы, а лицо стало совсем чужим. Но все-таки это был Петя. Их пионервожатый, ученик бывшего пятого класса Б. Взрослый мальчик, как говорила о нем мама.
Ляля подумала, что бы мама сказала о нем сейчас? Наверное, она сказала бы «старый мальчик». Вот именно. Петя походил на старика. Не лицом, на котором не было морщин. Он словно изнутри состарился. Запавшие, очень взрослые много повидавшие глаза и голос, как будто его сотню раз надрывали нечеловеческим криком.
«Я, наверное, такая же старушка теперь», - Ляля всхлипнула и села на коленки.
Рядом на траве лежала Варя. Очень бледная, какая-то неживая: глаза закрыты, а рот превратился в черную щелку. Это, потому что губы совсем побелели. Однако Ляля даже не поняла, почувствовала, что в ней теплится жизнь. Может быть, совсем чуть-чуть, но все-таки...
- Папка! - ужас сковал Лялю от макушки до самых носочков. Как она могла забыть про папу? Ведь он там, его тоже бомбили. Что с ним?
Этот же ужас подкинул ее вверх, поставил на ноги и понес к дороге.
- Папка! - она бежала изо всех сил. Чтобы Петя не догнал, чтобы страх не догнал. Чтобы никто и ничто ее на задержало, - Папка! Я здесь!
То, что раньше было дорогой стало вскопанным полем. Страшным полем. Она шла очень аккуратно, оглядываясь по сторонам. Из желто-коричневой земли торчали чьи-то руки, ноги, части машин и что-то еще такое же страшное. Она сделала шаг к лесу и поняла, что наступила на что-то мягкое. Под ее правым башмаком краснел бок разорванного детского мяча. Это был мяч Леры Рукавицыной. Все ребята хотели им поиграть, потому что он был большим, красным и совсем новым. Ей недавно подарили его на День рождения.
- Папка! - она больше не могла идти, - Папка! Ты где?!
- Ляля, все хорошо, - Петя все-таки догнал ее, - Пойдем, надо держаться леса. Он аккуратно взял ее за руку и потянул назад. Но Ляля уперлась ногами, словно желая врасти в землю.
- Там мой папа!
- Ляля... - Петя приобнял ее за плечо.
- Нет! - она вырвалась и побежала вперед, - Папка!
- Ляля! - она услыхала, что Петя побежал следом.
Она увидела его совсем недалеко. И сразу узнала. Он лежал на траве, лицом вверх, и глаза у него были открыты. В этих открытых глазах проплывали высокие белые облака. Можно было подумать, что он мечтает о чем-то, глядя на небо. Если бы не огромное бурое пятно на груди. Раньше Лялька никогда не видела мертвых людей. Никогда до сегодняшнего дня. Но этот мужчина был мертв. Он же не моргал.
- Ляля? - с холма бежала фигура, - Лялька! Доченька!
Ляля закрыла лицо руками. Она совсем не этого хотела! Она молила товарища Бога, чтобы он спас папу. Она просила, чтобы он забрал жизнь кого-нибудь еще. Но зачем он забрал дядю Гену? Что она скажет Мишке?! Но... кого тогда... Петю? Варю? Тоню? Мишку? Кого отдать взамен папы? Разве можно кого-то отдать? Почему же надо кого-то отдавать?! Почему все так?!
- Папа! - Ляля разрыдалась и бросилась навстречу отцу.
- Живая! Лялька! Живая! - он сгреб ее в охапку, поднял, притянул к себе, - Доченька моя! Доченька!
- Папка, я не хотела, - ревела она ему в ухо, - Папка, я не знала...
Он прижимал ее к себе все сильнее, гладил по голове своей большой ладонью. И от того, что такая же большая ладонь больше не погладит по голове Мишку ей становилось все горше и горше.
- Василий... - Петя переминался с ноги на ногу, он не помнил отчества ее отца. И ему было стыдно.
Василий оторвался от мокрых, пропахших землей волос дочери и посмотрел на растерянного мальчишку. Чуть старше его девочки, но все еще пацана. Школьника, который смотрел на него очень взрослыми глазами.
- Зови меня дядя Вася, лады?
- Лады, - тот улыбнулся. Хотя глаза его остались серьезными.
- Так... - Василий оглядел поле, тут же увидел Гену, тут же все понял, прижал голову Ляли к плечу.
Бедная девочка, она тоже все это видела. Как же ей жить теперь... Жить! Сначала надо выжить! Все остальное потом. Он снова посмотрел на паренька.