- Дерьмо! Дерьмо! Мууу! -
- Когда она уже свалит из нашей школы?! - услышала Лиза чей-то недовольный выкрик из толпы. Лиза стала искать глазами, кто это выкрикнул, но увидела только лицо Светы. Света беспомощно смотрела на неё, оставаясь на своём месте. Она не попыталась даже подойти к подруге и помочь.
Мальчики обступали её, загоняя в угол, она попятилась, споткнулась о стул и её отнесло к подоконнику. Пока Мэри посвистывала и мычала, ученики орали и хохотали, пихая её в плечи.
- А ну-ка хватит! Сели все на свои места! - закричала учительница математики, громко шлёпнув длинной линейкой по парте.
В это мгновение Мэри громко выкрикнула:
- МУУ! - и голова Лизы запрокинулась назад, выгнув тело дугой.
В полной тишине раздался звон стекла и Лиза , закрывая лицо руками вывалилась из разбитого окна вниз. Все услышали глухой удар и дети кинулись к окнам.
Учительница высунулась из разбитой дыры и закричала в ужасе:
- Лиза! Лиза! -
Девочка лежала на земле без движения.
ГЛАВА 3 ТОШНОТВОРНЫЙ ГАЛСТУК.
В больнице Лизе поставили сотрясение головного мозга и трещину в ключице, назначив лечение на месяц. Она упала с первого этажа, что было большой удачей, так врач и сказал, разглядывая её снимки. Левую руку в лангете плотно привязали к груди, обмотав эластичным бинтом половину туловища Лизы, строго настрого запретив ей шевелить рукой, но это итак было невозможно. На лице и руках остались небольшие раны от разбитого стекла, на которые наложили швы. Хирург пообещал Лизе, что шрамов на лице не останется. Пару дней Лизу страшно тошнило и она не могла встать с кровати из-за головокружений.
Спустя ещё неделю по воле отца Лиза вернулась в школу. Было принято взвешенное решение, что учиться осталось совсем немного, важные итоговые контрольные пропускать не надо, к тому же, после семейного ужина, отец зашёл в её комнату и тихо заметил:
- Не стоит подавать вида, что ты сдалась. Если ты сдалась, твои враги станут сильнее, понимаешь? - он погладил её по голове, коснувшись двумя пальцами подбородка. Лиза кивнула ему, хотя в сердце у неё было неспокойно.
И Лиза вернулась в школу.
Может быть, из-за инцидента, который перепугал учителей, может быть из-за годовых контрольных и тестов, мысли о которых заняли все пустые головы учеников, все перестали замечать Лизу совсем. На уроках её не спрашивали, одноклассники даже не смотрели в её сторону. Первый день Лиза ходила вдоль стенки, съёживаясь при приближении людей, но постепенно её отпустило. Никто не пытался толкнуть, обозвать или передразнить. Только болела ключица и кожа под бинтом чесалась. Со швами на лице Лиза была похожа на чудовище Франкенштейна, о котором читала недавно. Она вспомнила, как переживала за чудовище и плакала в конце.
Но то, на что поначалу Лиза не обратила внимания, вследствии сотрясения, теперь всё больше её тревожило. Мэри куда-то пропала.
Обезъянка испарилась. Ни свистов, ни плевков, ни резких взмахов руками или бранных выкриков. Девочка хотела обратить на это внимание родителей, но испугалась, что её опять повезут к врачу. Она устала от врачей и больниц. В конце концов сами родители пока ничего не замечали.
Лиза проходила абсолютно пустая, в собственной тишине, целую неделю после выписки из больницы. В пятницу она даже заснуть не могла, липкий страх ползал по позвоночнику вниз-вверх. Ей было неуютно и жутко.
Она встала посреди ночи и прошла в ванну, заглянуть в зеркало. Она долго смотрела на собственное отражение, круглый курносый нос, веснушки на щеках и подбородке, вьющиеся каштановые волосы и зеленоватые, как у отца, глаза. Лиза вспомнила, как в день, когда случилось падение, она мечтала вылезти из собственного тела, разорвать себе кожу, разломать череп и выскочить наружу, точно из скафандра.
- Кажется, получилось? - шёпотом спросила сама себя Лиза и отражение пожало плечами.
Лиза прекрасно знала, что это невозможно, но глубокая ночь, недосып и таблетки от сотрясения, которыми её лечила мама сделали своё дело. Лиза была уверена, что травма что-то переключила в её мозгу. Она буквально чувствовала эти внутренние изменения, как если бы мозги опустили в ведро с ледяной водой или открыли бы в черепе форточку, куда задул свежий ночной воздух. Тишина и спокойствие, о которых всю жизнь мечтала Лиза, были теперь здесь, рядом с ней.