Наташин отец спрятал записку и вытащил ключи от машины.
– Ромео, ну не ерепенься, Кирилл, – миролюбиво предложил он, – поехали покатаемся.
– Поехали, – кивнул я.
Я и сам не знаю, почему согласился прокатиться с ним на автомобиле. Может, пожалел его, видя, как он убивается из-за того, что дочка убежала? А может, потому, что от его слов повеяло приключениями?
Сегодня, когда ушел мой папа, мне все хотелось попробовать, испытать. Наверное, я становился настоящим мальчишкой. Мальчишку тянет все неизведанное. А если уж его нос почует опасность и риск, мальчишка ринется туда сломя голову.
Мама уловила во мне неожиданную перемену. А поскольку папы дома не было и, значит, не с кого было спросить за мое поведение, мама на всякий случай решила меня не пускать и применила самое испытанное оружие из родительского арсенала – она спросила:
– Ты уроки сделал?
– Сделал, – соврал я, потому что мне очень хотелось покататься.
– Вы не волнуйтесь, – проявил мужскую солидарность Наташин отец. – Мы недолго. Обещаю доставить в целости и сохранности.
Маме уже нечем было меня удерживать, и она отпустила.
В машине Наташин отец чувствовал себя на своем месте, сидел, как влитой, и вел «Жигули» ловко, умело и даже немного успокоился. Правда, то и дело он поглядывал по сторонам.
Неожиданно он свернул к тротуару и резко остановился. Заскрежетали тормоза. Если бы я не был привязан, наверняка бы пробил носом ветровое стекло. А так лишь у меня свалились очки.
– Показалось, – огорчился Наташин отец. – Извини.
Он подождал, пока я подыму очки, а потом мягко тронул машину с места.
Я нацепил очки и увидел на тротуаре стайку девчонок, которые беззаботно лакомились мороженым. Одна из девчонок была в голубой куртке. Так вот почему он глазеет по сторонам – надеется увидеть дочь.
Наташин отец похлопал меня по колену.
– Ты знаешь, я очень хотел, чтобы у меня родился сын. То есть я был уверен на сто процентов, я ни секунды не сомневался, что у меня должен быть мальчик. И вот – девочка, дочь. Зол я был на жену страшно, так жестоко меня обманула. А на дочку и не глядел вовсе. Хотя все родственники и знакомые в один голос пели, что дочка – вылитый папа. Я страдал ужасно, сидел в своем КБ допоздна, нагружал себя работой, лишь бы домой не идти.
Мы распрощались с постом ГАИ и выехали за город.
– Поводить хочешь? – спросил Наташин отец.
– Я не умею, – признался я, а у самого даже руки зачесались, до того невтерпеж стало.
– Научу, – коротко бросил отец и, свернув на проселочную дорогу, остановил машину.
Наташин папа вылез, и мы поменялись местами.
– В это время дорога обычно пустая, – сказал отец, – но все равно руль покрепче держи.
Когда я ухватился за руль, мной овладело нестерпимое желание – мне захотелось мчаться с бешеной скоростью.
Наташин отец включил зажигание.
– Отпусти тормоз и плавно ручку на себя, – командовал он и, словно угадав мои мысли, предупредил: – И не торопись.
Машина дернулась и пошла. У меня страха и неуверенности как и не бывало. Рядом с этим человеком в кожаном пиджаке, которого про себя я не называл иначе, как пещерным жителем, я чувствовал себя, точно за каменной стеной. «Жигули» катились легко, покорные каждому моему движению. Я ловко крутил баранку, объезжая ухабы.
Когда проехали, наверное, метров десять, я гордо покосился на своего соседа в ожидании похвалы.
– Если бы ты видел, как лихо водит машину Наташка – прирожденный водитель, ас, – отец не мог ни о чем другом не думать и не говорить. – Она уже пару лет баранку крутит.
Я почувствовал легкую зависть к Наташе. Если бы меня мой папа столько лет обучал, я бы стал настоящим гонщиком.
Я глянул на спидометр – стрелка прыгала возле отметки 40. Тоже мне – несчастные сорок километров. Скорость для дошкольников. На велосипеде и то быстрее можно промчаться. Я совершенно забыл, что никогда не катался на велосипеде, который мне не покупали из-за моего зрения. Лишь в далеком детстве освоил трехколесный велосипед. Вот и весь мой водительский опыт.
– А можно побыстрее? – спросил я.
– Можно, – ничуть не удивился Наташин отец. – Переключи скорость.
Я переключил, и «Жигуленок», словно спущенный с привязи щенок, помчался вперед. Я вцепился в руль. Покосился на спидометр – 60 километров. Вот это другое дело – вполне приличная скорость. В эти минуты мне казалось, что я всю жизнь вожу машину. Для полного счастья мне не хватало лишь кожаного пиджака, и я был бы заправским гонщиком.
Внезапно впереди появилось нечто неопределенного, серо-буро-малинового цвета и неопределенных очертаний.
– Сбрось скорость, – посоветовал Наташин отец.
Не глядя, я взялся за ручку, и машина, вместо того чтобы покатить медленнее, взревела и помчалась быстрее.
– Сбрось скорость и нажми на тормоза, – скомандовал Наташин отец.
А я вцепился в руль и ничего не соображаю. И только вижу, как чуть ли не перед носом у меня переходит дорогу стадо коров. А одна – черная, с белыми пятнами – остановилась, подняла голову и задумчиво, словно автоинспектор, глядит на приближающуюся с бешеной скоростью машину. Мол, что за нарушение правил дорожного движения?
Наташин отец выхватил у меня руль и нажал на тормоза. «Жигуленок» резко замер перед самой коровой.
Та кивнула головой, мол, вот так бы давно, и неторопливо понесла через дорогу вымя. А следом за ней потянулись и другие коровы.
Я почувствовал, что спина у меня мокрая. А когда еле-еле отлепил руки от баранки, то увидел, как противно они дрожат, и поспешно спрятал их в карманы куртки.
– Для первого раза сойдет, – в устах Наташиного отца эти слова звучали высшей похвалой. – Если хочешь, завтра продолжим.
Я кивнул, мол, с удовольствием. Он сел за руль и съехал с дороги в лес. На поляне остановился, вылез из машины, потянулся так, что хрустнули кости. А потом снял пиджак, остался в свитере. Мускулы так и заиграли. Открыв рот, я глядел на него.
– Давай поборемся, – предложишл Наташин отец. – Ты не бойся, я вполсилы.
– Я не боюсь, – ответил я и сбросил куртку.
Я и вправду не испытывал ни капельки страха, хотя Наташин отец был сильнее меня, наверное, в тысячу раз.
Мы сошлись, и не успел я опомниться, как очутился на земле. Быстро поднялся и снова кинулся на Наташиного отца, и тут же приземлился.
Нечто подобное со мной уже происходило. Но когда? Вспомнил – во сне, в том самом сне, где я видел Наташу.
– Смотри, как надо, – Наташин отец показал, как проводить захват, как делать подсечку.
Я поднатужился, но, чтобы опрокинуть его на землю, у меня не хватало силенок.
– Ты мужчина или тряпка? – бросил мне в лицо Наташин отец.
Я разозлился и повалил соперника, и сам улегся на него. Так, отдав все силы борьбе, падают в изнеможении победители Олимпийских игр.
Тяжело дыша, я поднялся на ноги.
– А Наташа, знаешь, как… – начал отец.
Я перебил его.
– Знаю.
Наташин отец протянул мне пачку сигарет. Мне неудобно было отказываться, и я вытащил дрожащими пальцами сигарету, прикурил и, конечно, закашлялся. Потому что эту гадость, как выражался мой папа, никогда не держал в зубах.
Но стоило Наташиному отцу посмотреть на меня с недоумением, как мой кашель сразу пропал, словно его и не было. Я затягивался и смалил, как заправский курильщик.
Мне вспомнилась папина сказочка о том, что Наташу околдовал злой волшебник. Раньше я считал, что злой волшебник – это Наташин братец, а его и на свете не существовало.
Теперь я твердо знал, что Наташу околдовал, вернее, научил всему ее отец. Он явно волшебник, но вовсе не злой. Чему только не научил меня Наташин отец и всего за один день – и машину водить, и бороться, и курить.