Круто повернувшись, Вадим пошёл к выходу. Лицо Юргул мгновенно изменилось. Радость и злобная жестокость смешались на нём. Лёгким движением поднявшись на ноги, сюууджи выхватила из подушки длинный тонкий кинжал…
…Треск позади заставил Вадима обернуться. Юргул оседала на пол. Стеклянные глаза заливала кровь — в черепе правительницы, раскроив его надвое, торчал топор. С лёгким звоном выпал из руки Юргул кинжал…
Без удивления Вадим увидел, как из теней коридора вышел Ротбирт, на ходу поправляя согнутый набедренник и неловко держа левую руку — с неё капало красное.
— Опоздал я, — сказал анлас. — На лестнице стояли трое, теперь они там лежат…
— Ты меня спас, похоже, — кивнул Вадим на труп сюууджи. — А я не смог её убить.
Ротбирт снял шлем — его лицо было мокрым и серым от усталости.
— Был у меня вождь, которому я хранил верность, — сказал он почти равнодушно. — Пойдём отсюда, брат. Тут пахнет страхом и предательством… Пойдём.
Он пошатнулся и пошёл к трупу — забрать топор.
* * *Поля ещё не остыли от битвы. Слышался многоголосый стон. То тут, то там кто-нибудь, сбитый и оглушённый в бою, поднимался, не в силах поверить, что жив; обводил всё вокруг безумными глазами…
Над уже остывшим телом ан Лэри йорд Дрэмэ сидел данванский мальчишка — без шлема, раненый, он пришёл к телу капитана инстинктивно, как тянет железо к магниту, и теперь был неподвижен, как камень. На него никто не обращал особого внимания, да и жалость постепенно занимала место ярости в сердцах вышедших из боя людей. А Вадим, который мог заинтересоваться лежавшим рядом с мальчишкой разбитым коммуникатором, этого не видел…
…С головы Синкэ сняли раскроенный шлем. Опытные воины, переглядываясь, качали головами. Волосы кэйвинга превратились в кровавую массу, лоб был разрублен наискось, рубец шёл через левую бровь, закрывшийся глаз, раскроенную скулу, вспоротую щёку… Нижняя челюсть была перерублена. Девы Ветра ещё не посадили мальчишку в седло, он дышал еле слышно, с хрипом, чистая половина лица была синей, как у Астовидату Расчленителя. Временами Синкэ открывал уцелевший глаз, но смотрел бессмысленно, в никуда, ничего не видя и никого не узнавая. Никто не сказал "умрёт" — но подумали так все.
Пати и ратэсты — все, кто мог стоять на своих ногах — собрались к месту, где лежал кэйвинг. Почти на всех — а осталась их едва половина он прежнего числа — ало-белым светились свежие повязки, а кое-кто, спеша к вождю, перевязаться и не позаботился. Все стояли молча. Видно было, как прошлась по людям битва — смятые шлемы, клочья кольчуг, расщепленные щиты… Но они был и живы. А их вождь умирал. И ни мечи, ни кулаки, ни верность не могли его спасти, хоть каждый не задумываясь схватился бы за Синкэ с любыми демонами…
Вадим и Ротбирт стояли вместе со всеми, в первом ряду. Оба были ранены и избиты — теперь это чувствовалось, раны болели, всё тело мозжило так, словно выворачивали суставы и отдирали мышцы от костей. В бою этого не замечаешь, а после вылезаешь из доспеха — и бледнеешь сам: да как же мог сражаться-то?!
Внезапно среди воинов прошло короткое движение — они расступались, давая дорогу слепому атрапану, которого вёл худенький мальчик. Старик, подойдя к умирающему, протянул над ним руку и застыл. А потом все услышали его голос — дрожащий, надреснутый, но полный странной внутренней силы и уверенности:
— Несите его в город. Я скажу — куда.
* * *Зинд втянулся за стены так быстро, как только смог. С поля уносили убитых и раненых, тщательно осматривая каждый клочок земли. Бросать нельзя было даже мёртвых. Многие, кто понеугомонней, ещё рыскали в поле, когда со стен тревожно закричали. Вбежать в город, за ворота, поспешно затвориться успели как раз последние — на дальних холмах появилась ширящаяся чёрная полоса. Это шли латники из столицы — наказать наглых пришельцев, посягнувших на земли великого Хана Гаар.
Но — и такие совпадения бывают — стена леса за бродами словно бы ожила. Сперва никто не мог понять, что именно там происходит… а потом вдруг разом все увидели конные сотни, на рысях переходящие реку. Их было не меньше трёх тысяч, конных анласов в броне, и над ними грозно качались баннорты: золотой с алым волком Нарайна, белый с чёрным вороном Ортэнлунда, белый с голубым и золотым единорогом Эндойна, чёрный с алым змеем Дэлана…
И хангары остановились, не спустившись с холмов. И анласы стояли на берегу — молча и неподвижно, и пики стояли в алом вечернем небе, пронзая тучу, похожую на корчащегося кракена… Потом подул ветер, и туча уползла за горизонт.