Но последние события показали, насколько глупым было это желание. Я не показала, насколько сильно она ранила, выбрав противоположную сторону. Ей нужна была дрессировка. И я это знала. Но… по неизвестной мне причине, все мои жёсткие порядки и правила переставали работать, когда дело касалось моей единственной внучки
Я не должна была быть настолько слабой по отношению к ней, и это останется моим самым большим сожалением.
А ещё Дэниель.
Что ж, отсутствие преданной матери с самого начала испортило мальчика. Он был нуждающимся в любви, ищущим внимания безрассудным ребёнком. С ним не работало ничего: ни строгость, ни игнор, ни порка. Ничего. Но он хотя бы боготворил отца и был уверен, что тот не станет таким, как Питер или Альфред. Это лишь и держало его на плаву, а ещё тот факт, что мы были одной крови ― мальчик повиновался мне беспрекословно.
И теперь моей прекрасной семье ― сыну, которого я растила и который так меня радовал, и внуку, который разочаровал меня, разрушив всё вокруг, теперь им придётся справляться без меня.
Я прожила много лет и гордилась тем, чего достигла.
Я была настоящей Хоук.
Я была рождена, чтобы стать Хоук, и не важно, что через замужество.
Я укрепила нашу родословную и отыграла свою часть пьесы.
И смерти не изменить этого.
ГЛАВА 25
Нила
― ТЫ!
Кат, спотыкаясь, поднялся на ноги. Сжал кулаки, его тело сотрясается от испытываемой им ненависти.
Я постаралась не бежать, когда он пронесся через комнату, пошатываясь. Напряглась, ожидая боли от того, что он схватит меня, ударит, выместит на моей плоти свою печаль и ярость.
Страх перед его неизбежной местью и последствиями моих действий не заставит меня бежать. Я бы не выглядела слабой, убегая.
Больше нет.
Я забрала две жизни из трех. Это отличный результат. Возможно, я не достигну всех целей до того, как моя жизнь закончится, но не стоит игнорировать две победы.
Кат был сломлен. Я это сделала. Я сломила его. Его власть в доме Хоуков все ещё прочная и могущественна, но я была кротом в его владении. Я подкопала фундамент, прогрызла опорные балки, подточила все, чем он дорожил.
Поэтому нет.
Я не собираюсь бежать, потому что бежать было некуда, и я заслужила право смотреть на своего побежденного врага до того, как он победил меня.
Эти мысли резко оборвались, когда Кат устремился ко мне.
Какие бы заключения ни приходили мне в голову, они, должно быть, пришли и ему на ум. Возможно, даже в том же порядке ― осознание того, что он рассматривает меня как достойного конкурента, а не ничем не примечательную Уивер, или, возможно, он понял, что недавно планировал лишить меня всего, но вместо этого я лишила его всего.
Он остановился, тяжело дыша ― такое ощущение, что он не доверял себе, если бы коснулся меня. Он пытался взять себя в руки и сосредоточиться на новых событиях.
― Ты убила её.
Я сжала руки в кулаки.
― Я хотела, но не получилось.
Его дыхание вырывалось из носа, словно драконий дым.
― Ты убила ее. Ты, блядь, убила ее!
― У неё случился сердечный приступ. Ее убило собственное тело.
― Врешь. Точно так же, как солгала о Дэниеле. Это была ты.
Я выпрямилась, мое тело сотрясла нервная дрожь от осознания того, что принесёт моя правда.
― Да, это была я.
Его кулаки дрожали.
― Ты гребаная сука.
Он хотел ударить меня ― это было видно по каждому движению, но в то же время было что-то еще… облегчение? Предательская благодарность вместо скорбной печали?
Он ненавидел свою мать так же сильно, как и все мы?
Боль в руке придавала мне ложной уверенности.
― Ты обвиняешь меня в том, чему я научилась у тебя? Ты убил двух своих сыновей. Я только одного.
Кат опустил подбородок, сердито глядя на меня исподлобья.
― Они мои сыновья. Мои, и я могу делать с ними все, что пожелаю. Благодаря мне они получили жизнь. Я создал их.
― Ты подарил им жизнь, но в том, какими они стали, только их заслуга.
Он замер, словно вкопанный.
― Они?
Я сглотнула.
Черт.
― Блядь, Кестрел тоже жив? ― Он выпучил глаза, в мгновение ока забыв о смерти своей матери. ― Хочешь сказать, что я не убил ни одного своего ребенка, но ты убила моего младшего сына, которого я планировал сделать своим наследником? ― Его голос был хриплым. В воздухе витало… сожаление?