Приспособление моей смерти.
Оборудование, которое я надеялась никогда не увидеть.
И рядом не было Джетро, который мог остановить происходящее.
Не было Кестрела, чтобы все исправить.
И Жасмин не в силах навести порядок.
Только я, Кат и жутко сверкающая гильотина.
Свет от люстр отражался от глянцевого дерева рамы и единственного лезвия, закрепленного на двух деревянных столбах. Защелка наверху удерживала его на месте, веревка свисала сбоку, готовая отодвинуть барьер и позволить лезвию выполнить свою задачу.
И там… под плахой, где будет лежать моя голова, стояла корзина, которая станет моим последним пристанищем.
Кат поцеловал меня в щеку, обнял за плечи и повел к устройству.
― Пора прощаться, Нила. Пришло время отдать Последний Долг.
ГЛАВА 26
Джетро
Я БОДРСТВОВАЛ на протяжении множества дней.
Я преодолел тысячи миль. Сражался в сотнях битв. Прожил миллион жизней за несколько дней.
Мой мозг отчаянно нуждался в отдыхе. Глаза слипались от нехватки сна. Мое сердце неумолимо стремилось к концу.
― Остановитесь здесь.
Водитель такси выполнил мою просьбу и остановился на обочине в нескольких метрах от въезда в Хоуксбридж. Как только мы приземлились, я заплатил экипажу за быстрое обслуживание и запрыгнул в такси.
Полет прошел по плану. После того, как я позвонил Тексу, чтобы он собрал подкрепление, Фло, чтобы он разобрался с братьями, и Киллу, чтобы он спрятался на территории и наблюдал издалека, я сосредоточился на том, чтобы мое тело продолжало слушаться меня, а силы, которые понадобятся для выполнения задуманного, не подвели.
Я поел и обработал раны в туалете самолета. Залатал, как мог, огнестрельную рану и заклеил пластырем порез на лбу. Я попросил экипаж дать мне аптечку и принял все возможные таблетки, чтобы снизить температуру и унять боль, на которые у меня не было времени.
Когда мы, наконец, приземлились на землю, я не был заряжен энергией или готов к резне, но мне стало намного лучше, чем несколько часов назад.
У меня было достаточно энергии, чтобы закончить это… а потом… потом я буду спать чертову вечность и позволю другим спасать мир.
Нила, я уже иду.
Как только она окажется в моих объятиях, я больше никогда ее не отпущу.
Посмотрев через лобовое стекло такси на улицу, я вытаращил глаза от бесчисленных машин и внедорожников, стоящих перед входом в поместье. Все они черные и пугающие, ожидающие команды.
Надеюсь, блядь, это Текс и его люди.
― Десять фунтов двадцать центов. ― Водитель крутанулся на сиденье, указывая на счетчик.
Я бросил ему двадцать фунтов из пачки банкнот, которую дал мне капитан в обмен на бриллиант, и вылез наружу.
― Сдачу оставь себе.
Водитель кивнул, переключил передачу и отъехал от обочины. Пока он уезжал, я направился к автоколонне, разглядывая незнакомых мужчин.
Нет, это не совсем правда.
Я узнал их. Узнал свирепость в их взгляде. Безжалостный взгляд наемного убийцы. Я чувствовал их мысли и поток эмоциональной приверженности работе, для которой их наняли.
Я хотел заключить их всех в чертовски крепкие объятия и поблагодарить за то, что они были на моей стороне после целой жизни борьбы.
Первым меня заметил Вон.
Брат Нилы обошел внедорожник, тыча пальцем мне в лицо.
― Ты. Что, блядь, происходит?
Отросшие черные волосы откинуты с лица и смазаны гелем, в глазах читается желание меня убить.
Не дав мне времени ответить, он сжал свое правое предплечье и сунул его мне под нос.
― Что ты с ней сделал? Почему у меня болит рука? ― Схватив меня за шею, он прорычал: ― Отвечай, какого хрена ты сделал с моей сестрой!
Его мысли путались, пронзительно визжа от страха и волнения.
Я поднял руки, не сопротивляясь его захвату.
― Ты борешься не с тем. ― Я устоял на ногах, пока он сжимал руку на моей шее, усиливая хватку. ― Я не трогал ее. Я люблю ее. Я на твоей стороне, Уивер.
― Отпусти его, Ви.
Из-за другого автомобиля появился Текс, как и сын, одетый во все черное. Они были похожи, в то время как Нила была похожа на Эмму. Настоящая семья. Единственное, что объединяло мою семью, это безумие и золотистые глаза.
Проклятая генетика.
Проклятые договоры, долги и алчность.
Вон оскалил зубы, игнорируя отца.
― Я задал тебе вопрос, Хоук. Я спросил, что, блядь, происходит? Я не спрашивал, на нашей ли ты стороне. Это спорно, и мы сами решим, без гребаных одолжений с твоей стороны.