Где ты, Нила?
Она была с Бонни на третьем этаже?
Или с Катом на четвертом?
Или она уже была в бальном зале на первом этаже, стояла на коленях и собиралась стать последним украшением в ужасной корзине?
― Жми на газ.
После моего приказа мы рванули вперед, шины заскрежетали по гравию, заносясь на поворотах и приближая нас к месту битвы.
Я намеренно решил ехать с двумя наемниками, а не с братом или отцом Нилы. Мне нужно сохранить ясную голову, а я не мог этого сделать, когда взрывоопасные эмоции Вона мелькали в его черепе, а секреты Текстиля прогрызали дыру в моего терпения.
Никто не разговаривал, пока мы подъезжали к конюшне. Меня охватила тоска по дому. Не по самому поместью, а по Вингсу. Нахождение в окружении стольких людей действует на нервы. Мое состояние сменилось напряжением и оцепенением. В один момент я был без чувств от сенсорной перегрузки, а в следующий ― поддавался легкомысленным мыслям о том, что произойдет, когда мы появимся, и после того, как все закончится.
Люди считали своих собратьев уважительными и цивилизованными. Только я знал правду.
Они были такими же животными, как и сотни лет назад. Мысли и невысказанные колкости изображали их мстительными, эгоистичными и сосредоточенными на вещах, о которых не следует говорить вслух.
Меня обрадовало осознание того, что я не так ужасен, как боялся. Я был нормальным. Я был человеком. У меня были недостатки, изъяны и страхи, но, несмотря на все это, я старался быть лучше, смелее и храбрее.
И именно это заставляло добро торжествовать над злом.
Правда?
По крайней мере, я на это надеялся.
Колонна остановилась, и Дек отдал приказ оставить машины. Ботинки застучали по гравию, дверцы машин тихо закрылись. Уровень концентрации мужчин подлил масла в эмоциональный огонь, я вытер комбинацию лихорадки и пота, пытаясь не прислушиваться.
Как только Нила окажется в безопасности, а Хоуксбридж ― под охраной, мне нужно будет уединиться. Я знал симптомы сбоя системы. Знал, когда достигал своего предела. Тошнота поднялась по пищеводу, а руки задрожали, когда я обхватил пистолет, протянутый Деком.
Я был на грани.
Переутомление и чрезмерное сопереживание в конечном итоге убьют меня, если в ближайшее время я не убью Ката.
― Пошли.
Я махнул рукой, чтобы мужчины выстроились позади меня, черная шеренга направилась от конюшен в сторону поместья.
Оставив машины позади, я повел мужчин вверх по холму к дому. Мы старались держаться как можно ближе к деревьям, двигаясь короткими перебежками. Оружие было наготове, мы поднялись на холм и совершили последний спуск.
Я не произнес ни слова, слишком сосредоточенный на поиске слабых мест и точек атаки в доме моей семьи. Я искал в тени Килла и его людей, пытаясь понять, где они прячутся, но никого не заметил.
Чем ближе мы подходили к поместью, тем сильнее колотилось мое сердце.
Ви и Текс следили за каждым моим движением, удача была на нашей стороне, скрывая нас достаточно долго, чтобы мы незаметно подобрались к древней архитектуре и рассредоточились веером вокруг стен Хоуксбриджа.
Налево или направо?
Я не мог принять решение.
Крыло столовой или лестница, ведущая в спальни и гостиные?
Ветер завывал над фруктовым садом, и казалось, что кто-то закричал.
Я замер, повернувшись в сторону крыла столовой… бального зала.
Снова раздался шум.
Призраки.
Плач.
По моему телу побежали мурашки.
Он снова раздался, пронзительный и обрывистый.
Это не ветер.
К черту неожиданность.
К черту засаду.
Нахуй все.
Нила!
Я поднял пистолет и зарядил его.
ГЛАВА 27
Нила
― ГОТОВА УМЕРЕТЬ, Нила?
Голос Ката причинял физическую боль, он заставил меня подняться по грубо сколоченным ступеням на деревянный фундамент. Мое сердце колотилось о грудную клетку.
Жасмин закричала с другого конца зала. Ее крик разлетелся по бальному залу, слезы струились по ее прекрасному лицу.
― Пожалуйста.
Мои слезы грозили поглотить меня, но я не хотела раскисать. Я хотела запомнить последние несколько мгновений в полной ясности, а не впадать в истерику.
Кат заломил мне руки за спину, я застонала от боли, вызванной переломом. Вокруг моих запястий обернули бечевку, неестественно изгибая предплечье.
― Пожалуйста. Не…
Кат развернул меня, положив свои огромные ладони мне на плечи. Его золотистые глаза светились извинением и в то же время решимостью.