Что, черт возьми, произошло?
Кто эти люди?
Фло вышел вперед вместе с Жасмин. Он натянуто улыбнулся мне, но Джетро схватил меня за плечи.
― Ты в порядке?
Я вздрогнула, впиваясь в него взглядом.
Это шок? Сон?
Я не могла взять в толк, как спокойно приняла то, что вот-вот умру, а теперь… нет. Мне была дарована вторая жизнь… и все, что я могла делать, это ошеломленно кивать и моргать в ступоре.
― Черт, Нила.
Джетро прижал меня к себе. Моя сломанная рука ныла, но мне было все равно. Меня волновал только он.
Я обняла его в ответ, сжав так сильно, как только могла.
― Ты здесь.
― Я здесь.
― Ты спас меня.
― Сначала ты спасла меня.
― Я люблю тебя.
― Я люблю тебя больше.
― Все кончено.
Он отстранился, целуя меня в губы с самым нежным трепетом.
― Это правда?
Джетро широко улыбнулся.
― Все закончилось.
Мое сердце ожило, и впервые я поверила в это.
Последний Долг никогда не будет выплачен.
Хоуки потерпели поражение.
Уиверы были свободны.
Долговое наследство никогда не потребует другой жертвы.
ГЛАВА 28
Джетро
— НЕТ, ГОВОРЮ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ, ты не пойдешь. — Я оттолкнул Нилу в сторону. — Тебя не будет рядом, когда я сделаю то, что необходимо.
Она открыла рот, чтобы возразить, ее неповрежденная рука придерживала сломанную.
— Но…
— Никаких «но». Ты не идешь. Неважно, что ты скажешь. Ты. Не. Идешь.
Вернулась частичка прежнего меня — засранца, забравшего ее. Эта оболочка уже давно разрушилась, но быстро восстановилась.
И я позволил этому случиться.
Позволил этому случиться, потому что то, что я собирался сделать, проверит каждый дюйм моего состояния. Я испытаю такую же сильную боль, как и Кат, потому что прочувствую то, через что пройдет мой отец. Я не смогу заглушить его эмоциональные крики и не смогу перестать игнорировать его мысли
Я буду с ним до последнего.
Нила попыталась схватить меня за руку.
— Джет…
Уклонившись от ее захвата, я указал пальцем ей в лицо.
— Нет, Нила. Ты должна остаться. Повинуйся хотя бы раз. Не заставляй меня просить снова.
— Это не просьба, а требование.
— Черт побери.
Я тяжело сглотнул, проведя рукой по волосам. Я не спал несколько дней, все тело болело, разум едва функционировал от того, что в бальном зале было столько смерти и боли. Видеть ее на коленях с накидкой и гильотиной над головой — чертовски подкосило меня.
Ради нее я причинил боль стольким людям. Я носил их души, словно знаки бесполезной чести. И все же она продолжала спорить.
Я не могу это сделать.
Ты должен.
Сейчас я не мог колебаться. Не тогда, когда конец был так близок.
Все, чего я хотел, — это оттащить Нилу в комнату, позаботиться о ее руке и уснуть. Я хотел, чтобы сегодняшний день поскорее закончился, чтобы завтрашний день мог изгнать прошлое.
Но я не мог.
У меня были дела, и я ни за что — сколько бы она, блядь, ни спорила — не позволю Ниле быть их частью.
Я посмотрел на свою сестру, когда она подъехала ближе. Мои глаза высветили два сообщения: «помоги» и «не спорь». Мой голос был хриплым, словно я курил десятилетиями:
— Отведи Нилу в ее комнату.
Жасмин слегка кивнула, лучше других понимая, что я собираюсь сделать и почему должен это сделать. Ее пальцы сомкнулись на запястье Нилы.
Нила дернулась, пытаясь высвободить руку.
— Что? Ни за что. — Сумев освободиться от хватки Жасмин, она положила одну руку себе на бедро, а другой обхватила себя за талию, в защитном жесте.
Ее взгляд метался между Катом и мной.
— Он того не стоит. Разве ты не видишь? Он не стоит того, что ты собираешься…
Я обхватил ее щеки, потирая большими пальцами лицо.
— Нила… успокойся. Мне необходимо, чтобы ты позволила мне сделать это.
Слезы навернулись ей на глаза. Бриллиантовый ошейник, который едва не освободил ее шею, сверкал в неверном свете люстр.
Я заставил себя скрыть нервозность в голосе, успокаивая ее доверительным шепотом:
— Не проси меня остановиться. Мне нужно это сделать, чтобы исправить мою семью и твою… нашу историю.
Слезы струились по моим пальцам, пока она боролась с принятым мною решением.
— Но…
— Никаких «но», Игла.
Глядя на Ката, я постарался ожесточиться по отношению к нему. В конце концов, он поступил правильно. Он отпустил ее. Ничто не мешало ему убить Нилу у меня на глазах. Только его порядочность и былая привязанность к Эмме.