Глянув на сестру, я мысленно приказал ей подниматься на ноги и бежать. Бежать без оглядки и никогда не возвращаться. Быстро кивнув, она дала понять, что приняла команду.
Подлетев, Кат схватил меня за лицо, сжав щёки, и повернул к монитору. Когда меня переполняли эмоции, сердцебиение всегда становилось сбивчивым. Этот чёртов орган словно чувствовал окружающих, стараясь подстроиться под чужой ритм, чужой пульс.
— Что же я, блядь, должен ещё с тобой сделать, Джет? Ты когда-нибудь исправишься?
— Я ис-пвавлюфь, обифафю, — еле выговорил я, стараясь изо всех сил не плеваться слюной. — Я обифафю.
— Я слышал уже эти обещания, они никогда не исполняются.
Заглянув ему за плечо, я молча порадовался, когда Жасмин, вскочив на худенькие ножки, стала пробираться к двустворчатой двери. Почти… иди же, иди.
— Что ещё мне сделать, чтобы заставить тебя сосредоточиться и перестать быть таким слабаком всё время? — проревел Кат, ткнув меня в грудь, где билось моё сердце — сердце мальчишки подростка. — Скажи, наконец, чтобы мы могли закончить этот цирк.
Жасмин ухватилась за ручку и потянула на себя тяжёлое деревянное полотно.
Да, уходи. Беги.
Дверь предательски заскрипела, не желая выпускать добычу.
Нет!
Кат обернулся. Изумлённо уставившись на пытавшуюся сбежать Жасмин, он отпустил моё лицо, но, привязанный накрепко, я не мог пошевелиться. Сжав руки в кулаки, отец направился к столику со зловещим инструментарием.
— И куда это ты собралась, Жасси?
Сестра прижалась к двери, качая головой.
— Беги, Жас. Беги! — дёргаясь в путах, закричал я. — Беги не оглядываясь!
Но она осталась стоять на месте.
И замерла, когда Кат, взяв чёрную дубинку, направился к ней.
— Нет! — закричал я, сильнее дёргаясь в оковах, ещё больше раздирая кожу и ещё больше вызывая страха.
— Я научу тебя контролировать это, Джет, даже если это последнее, что мне придётся сделать, — зловеще проговорил Кат, устроив удобней дубинку в ладони, от чего по телу побежали мурашки.
Жасмин задрожала, когда Кат навис над ней.
— Ты любишь сестрёнку. Посмотрим, сможешь ли защитить её, сосредоточившись хоть раз. — Он поднял руку, накрыв тенью испуганное личико Жасмин.
— Беги, Жас, — во всё горло заорал я, стараясь пробиться через её страз и подтолкнуть к борьбе. Её страх наполнил меня, заставив замолчать, но, внезапно, в её глазах я увидел решимость.
Она побежала.
Оттолкнувшись от двери, она обогнула отца, бросившись через весь сарай.
Он обернулся, смотря дочери вслед. Вот только отпускать Кат её не собирался. Он рванул следом.
— Не-е-ет! — беспомощно закричал я, когда Кат занёс руку для стремительного удара.
— Жасмин!
Но уже было поздно.
Удар пришёлся в спину.
И был такой силы, что сестра кубарем покатилась по полу.
Туфли слетели, а платье задралось до подбородка. Она упала лицом ко мне, смотря полными слёз глазами.
Пару секунд она просто лежала там, шокировано моргая, пытаясь понять, что болит. И затем волна боли такой силы, какой я не испытывал прежде, накрыла меня с головой. Она прошла сквозь меня, не оставив не тронутой ни единой клетки в моём теле. Все её девчачьи мечты, преисполненные надежд желания камнем встали в горле, и меня затошнило.
А потом Жасмин разразилась слезами, а меня вырвало.
Её крик, облетев нас, выскользнул за дверь, и, лизнув верхушки деревьев, поднялся к полумесяцу на небе.
Я заплакал вместе с ней. Ибо знал, что произошло. Так же, как знала и она.
Зима лишь равнодушно наблюдала за этим зверством. Мороз не помешал, а лёд позволил сему свершиться. И в глубине моей души поднялась вьюга.
Я не мог так больше.
Не мог терпеть агонию сестры, отчаяние отца и свою собственную изломанность.
Просто больше не мог.
Как не могла и Жасмин.
Слёзы прекратились так же внезапно, как и начались, но глаз сестра так и не отвела. Она тяжело дышала, выпуская клубочки пара изо рта, прижавшись щекой к полу.
А затем произнесла слова, которые я не забуду никогда.