С громким стоном Джетро поднял меня с кровати. Обхватил, нежно прижимая к себе, и понес в ванную.
Сломанная рука лежала у меня на бедрах, я позволила ему делать все, что ему нужно. Я не боялась его. Не задавала вопросов и не давала повода почувствовать нерешительность или нежелание.
Ему было нехорошо. Его силы были на исходе, но что-то толкало его вперед. Что-то, что ему нужно было уничтожить, чтобы обрести покой.
Я принадлежала ему. Он принадлежал мне.
Я буду для него всем, пока он не соберет себя и не вернется ко мне.
Молча, Джетро занёс меня в душевую. В ту самую, где он застал меня со струей воды между ног. В этой самой ванной я, наконец, поняла, что влюбилась в него, несмотря ни на что.
Молча он включил горячую воду и встал прямо под струю.
Моя рубашка мгновенно стала мокрой, но мне было все равно. Все, что меня волновало, ― это любыми способами оживить моего любовника, защитника, будущего мужа. Обхватив его затылок, я притянула его лицо к своему.
Он не сопротивлялся, когда наши губы соединились.
Джетро прерывисто вздохнул, когда я облизнула его нижнюю губу, нежно поклоняясь ему. Он закрыл глаза, притянул меня ближе, и в мире остались только мы, вода и пар.
Он открыл рот, его язык нерешительно, словно извиняясь, встретился с моим.
Я ненавидела то, что он забыл о наших обещаниях и обязательствах. Что он не доверял моей клятве выйти за него замуж. Что он был не уверен, что я смогу любить его после сегодняшней ночи.
Крепче обхватив его за шею, я сильнее прижалась губами к его губам.
Джетро застонал, когда я попробовала на вкус его печаль, слизывая беспокойство, заменяя все страстью.
Медленно, он откликнулся. Боль внутри него разворачивалась, давление и стресс отступали, нас омывало все больше воды из душа. Наши сердца бились в унисон.
― Я убил его.
― Знаю.
― Я ненавидел его.
― Знаю.
― И в то же время я любил его.
― Понимаю.
Его язык дразнил мою нижнюю губу. Джетро начал раскрываться, рассказывая все, что он сделал:
― Я причинил ему боль.
― Он заслужил.
― Мне понравилось причинять ему боль.
― Ничего страшного.
― И мне это нравилось.
― Это тоже нормально.
― Он это заслужил?
― Да, заслужил.
― Он просил прощения.
― Ты простил?
― Да.
― Ох, Кайт…
Я прижалась крепче к его губам, мы слились в страстно поцелуе.
― Он извинился.
― Ему следовало.
― Он сожалел о своих действиях.
― Хорошо.
― В конце концов, он стал тем отцом, которым мог бы стать.
― Теперь все кончено.
Он поставил меня на ноги, прижав к стене. Мой гипс промок, но кроме Джетро меня ничто не волновало. Рубашка облегала мое тело, подчеркивая напрягшиеся соски, и то, что под ней не было нижнего белья…
Джетро прервал поцелуй и уставился на меня. В моих объятиях он медленно оживал, избавляясь от мучений и возвращаясь ко мне. Он подался вперед, зажав меня между плиткой и своим нагим телом.
В тот момент, когда наши языки снова встретились, наши сердца колотились все сильнее и сильнее. Чем больше мы взаимодействовали, тем более яростным и активным он становился.
― Я скучаю по нему.
― Ты можешь скучать по человеку, а не по монстру.
― Я не должен был причинять ему боль.
― Он причинил боль тебе.
― Я должен был быть сильнее, чтобы спасти тебя.
― Ты спас меня.
Он застонал, когда я запустила руки в его волосы, сильно дергая. Я не хотела, чтобы он ненавидел себя. Кат того не стоил. Я отбросила свою ненависть, даровав прощение. Но я не позволю призраку Ката разрушить с таким трудом отвоеванное будущее Джетро.
Я прикоснулась к нему.
― Ты спас мне жизнь. И не раз.
― Я чуть не опоздал.
― Но не опоздал. Ты спас меня.
― Я должен был спасти тебя, когда впервые увидел.
― Ты спас меня.
― Как?
― Ты полюбил меня.
Его руки скользнули вверх по моим бокам, срывая с меня промокшую одежду. Мои волосы прилипли к щекам, когда его пальцы вцепились в вырез моей рубашки, разрывая ее посередине.
Опустившись на колени, он стянул материал с моего мокрого тела, пока мы оба не оказались обнаженными под струей.
Мы не включали свет, и в окно едва проникали лучи предрассветного солнца. Мы действовали на ощупь, касаясь и скользя друг по другу пальцами.
Его кожа сияла белизной в сером утреннем свете. Его глаза были такими живыми и яркими.
Выпрямившись, Джетро схватил меня за бедра и направил нас под струю. Его рот завладел моим ― отчаянный, голодный.