Я кивнул, стараясь не поддаваться ее внезапному приступу ярости.
― Да.
― Я не могу, я не… ― Она отступила. ― Зачем ты привел меня сюда?
Пройдя вперед, я открыл единственный шкаф, в котором, по моим наблюдениям, Кат хранил все вещи, связанные с Эммой.
Нила шагнула ко мне и пошатнулась от внезапно нахлынувшего головокружения. Я бросился к ней, но она оттолкнула меня, удерживая равновесие с привычной легкостью.
― Джетро… Я не могу. Не думаю, что смогу смотреть.
― Я не говорю, что ты должна это делать. Я даю тебе возможность, если хочешь, вот и все. ― Я отошел к картотеке и взял самую большую папку. Осторожно положил ее на стол. ― Это твой выбор, Нила. ― Направляясь к двери, я прошептал: ― Я люблю тебя. Помни об этом. Приходи ко мне, когда будешь готова.
― Куда ты?
Я грустно улыбнулся, не желая оставлять ее, но понимая, что она должна сделать это в одиночку. Ей нужно попрощаться, пережить ужас от того, что сделал мой отец, перебороть свою ненависть и вернуться ко мне.
― Завтра похороны Кеса. Сегодня вечером мы должны устроить похороны твоих предков. Отослать всех мертвых разом, искоренить в поместье призраков, живущих в его стенах.
На долгий миг она замерла. Не произносила ни слова. Казалось, она вот-вот бросится бежать или выпрыгнет в окно. Потом, наконец, по ее щеке скатилась слеза.
― Хорошо.
Я кивнул.
― Хорошо.
Это было самое трудное, что я когда-либо делал, но я повернулся и закрыл за собой дверь.
Спустившись по лестнице и удалившись от поместья, я скрылся в лесу, собирая ветки, хворост и сучья для самого большого костра в истории Хоуксбриджа, если не считать амбара, стершего Ката с лица земли.
Я заручился помощью братьев «Блэк Даймонд» и вывез все пыточное оборудование и мерзкие предметы причинения боли, чтобы сжечь их.
Стул ведьмы (прим. пер.: Стул ведьмы ― стул, оснащённый шипами и наручниками, с блоками для фиксации положения жертвы и с железным сиденьем, которое могло раскаляться огнём), Маска позора (прим. пер.: Маска позора ― представляет собой металлическую конструкцию, надевавшуюся и закреплявшуюся на голове. В лицевой части конструкции находился острый металлический кляп, который при попытке говорить серьёзно ранил язык и губы), Вилка еретика (прим. пер.: Вилка еретика ― кожаный ремень, плотно застегивающийся на шее. К нему прикреплены два острых штыря, один из которых упирается в горло владельца, а другой ― чуть выше грудины), Позорный стул (прим. пер.: Позорный (утиный) стул ― неудобный деревянный стул с фиксаторами, который прикрепляли к шкиву и опускали в реку), плети, винты для больших пальцев ― все приспособления смерти.
Я не хотел, чтобы такие отвратительные предметы находились рядом с нами.
Хоуксбридж будет развиваться вместе с нами, он будет приносить счастье и научится принимать солнечный свет, а не тьму.
Возможно, Нила находится в комнате, полной призраков.
Но я намеревался очистить их огнем.
ГЛАВА 36
Нила
― ПРИЗНАЕШЬ ЛИ ТЫ этот долг?
Голос Ката эхом разнесся по комнате, отчего у меня по спине пробежали мурашки.
Слезы текли по моим щекам, когда проигрывались кадры старого видео, на которых была запечатлена моя мама и он. Она стояла на пятачке у пруда. На заднем плане висел Позорный стул, белая длинная рубашка развевалась вокруг ее ног.
Воспоминания о том дне, когда я заплатила Второй Долг, слились с ужасающей сценой, представшей передо мной.
Она держалась так же, как и я в тот день: руки сжаты в кулаки, подбородок вызывающе поднят.
― Нет, не признаю.
Ее голос был ниже моего, более хриплый и решительный. В одной из своих записей в дневнике она сказала, что я более сильная женщина, чем она.
Это не так.
Моя мать была королевской особой. Может быть, она и не носила корону, и в ее жилах не текла голубая кровь, но для меня она была такой королевой, что посрамила Бонни.
Бонни была моложе, ее волосы не полностью седые, а спина не такая согнутая. Она сцепила руки перед собой, наблюдая за перепалкой между Эммой и Катом. То, как Кат смотрел на мою мать, не соответствовало тому вожделению, которое он испытывал к ней. Его пальцы побелели, когда он сжал их в кулак, сожаление омрачило его взгляд.
Сожаление?
Оказалось, что Кат очень многогранен. Я считала его сумасшедшим. Злой, бредящий сумасшедший, раз вытворяет подобное. Но что, если он стал таким в силу обстоятельств? Что, если он полюбил мою мать так же, как Джетро полюбил меня? Почему он лишил Эмму жизни, если любил ее?