Я тяжело дышала, когда нахлынули новые слезы. Мне хотелось задать столько вопросов. Я хотела, чтобы Джетро рассказал мне о каждом своем разговоре с матерью. Я хотела сохранить его воспоминания как свои собственные и составить представление о ее силе после того, как ее отняли у нас.
Но я не хотела спешить в подобных делах. В другой раз. В другой вечер. Когда люди не будут ждать прощания.
Затаив дыхание, я тихо спросила:
― А Кес? В чем заключалась его задача?
Лицо Джетро напряглось от боли.
― Ты уже знаешь. Он выполнил свое обещание через несколько дней после того, как ты оказалась с нами.
Его глаза сузились, желая, чтобы я вспомнила.
Что сделал Кес, кроме того, что отвел меня в свои покои? Он дал мне альбом для рисования. Стал моим другом. Смеялся вместе со мной. Развлекал меня и пытался создать атмосферу нормальности, пока я пребывала в замешательстве.
― Он должен был стать моим другом.
Джетро кивнул.
― Твоя мать знала, что никто не сможет заменить Вона. Вы выросли вместе. Вы очень любили друг друга. И она знала, что отсутствие этой связи будет одной из самых тяжелых вещей, с которыми тебе придется столкнуться. Поэтому она попросила Кеса быть твоим братом, пока твой настоящий брат не сможет быть рядом.
Мой желудок скрутило узлом, я обхватила себя руками. Дружба Кес была бесценна, но теперь стала ещё более бесценной, потому что знаю, что каждое прикосновение и шутка исходили из уважения к моей матери.
В каком-то смысле это могло бы принизить доброту Кеса по отношению ко мне ― зная, что его попросили об этом, ― но я не воспринимала это так. Я видела в этом бескорыстный поступок, и была уверена в нашей взаимной привязанности, он сделал это не только ради Эммы. Он сделал это ради себя, ради той связи, что образовалась между нами.
Джетро подошел ближе, придвинулся сзади и обнял меня. Я прижалась спиной к его груди, наклонила голову в сторону, чтобы он мог поцеловать меня в шею.
― Она также попросила его передать тебе «Дневник Уивер». Я знал, что ты думала, что это инструмент моей семьи, чтобы управлять твоими мыслями. Что это мы создали такую традицию. Но это не так.
Его губы любовно скользнули по моему ошейнику к уху.
― Это был секрет Уивер, и, по крайней мере, один Хоук в каждом поколении хранил его в тайне. Кесу было поручено передать его тебе. Но его не просили говорить, зачем он это сделал. С ним можно было делать все, что угодно ― писать в нем или нет. Читать его или игнорировать. Выбор был за тобой.
Как я могла узнать так много за несколько коротких предложений? Как могла влюбиться в мертвых еще больше, чем когда они были живы?
Повернувшись в объятиях Джетро, я прижалась лицом к его груди.
― Спасибо. Спасибо, что рассказал мне.
Его объятия стали крепче.
― Спасибо тебе за то, что сбылись предчувствия твоей матери.
Мы простояли неподвижно очень долго, благодаря мертвых, заново переживая тайны, радуясь правомерному концу.
Наконец, Джетро отпустил меня.
― Открой. А потом мы присоединимся к остальным.
Я посмотрела на коробку. Воздух вокруг, казалось, пульсировал от желания, умоляя меня заглянуть внутрь.
Джетро, шаркая, двинулся к двери.
Я протянула руку.
― Подожди. Не уходи.
Он остановился.
― Ты не хочешь остаться одна?
― Нет. ― Покачав головой, я улыбнулась. ― Я хочу, чтобы ты остался. Она хотела, чтобы ты был рядом со мной.
Прикусив губу, Джетро вернулся ко мне.
Молча я подтащила коробку поближе и сдвинула крышку.
Ворсинки взметнулись при открывании и рассыпались по столешнице. Сердце замерло, когда я сунула руку в крошечный гробик воспоминаний и вытащила письмо, лежащее сверху.
― Оно адресовано мне.
Джетро обхватил меня за талию, дрожа от всего, что я чувствовала.
Замешательство.
Надежда.
Печаль.
Счастье от того, что услышу ее в последний раз.
― Открой его.
Клей выветрился и отклеился, конверт открылся, когда я перевернула его и, повозившись с перевязью, вытащила лист бумаги.
Дорогая моя милая доченька,