— Она не хочет.
— Она выпьет. — Все еще держа меня за волосы, он протянул свободную руку и схватил мою кровоточащую ладонь. — Открой.
Свирепо он впился ногтями в свежую рану. Изо всех сил я старалась не пить, но его хватка была мучительной.
От жара и боли мой рот открылся, и отвратительная жидкость попала мне в горло.
У меня заслезились глаза.
Желудок скрутило.
Я сплюнула.
Женщина удовлетворенно кивнула.
— Хорошо.
Она встала и направилась обратно к своим товарищам по танцам.
Когда мы остались одни, Кат обнял меня и поцеловал в щеку.
— Хорошая девочка. — Он высунул язык и слизал оставшуюся каплю с моей нижней губы, словно любовник. — Позволь ему преобразить тебя. Позволь ему владеть тобой.
Я вздрогнула, пытаясь вырваться из его объятий.
— Отпусти меня.
Кат усмехнулся, целуя меня в уголок рта.
— Не сопротивляйся. Ты не можешь с этим бороться.
— Я не перестану бороться, что бы ты ни делал.
Наши глаза встретились. Мое сердце ревело от ненависти.
Но потом…
Что-то пошло не так.
Что-то забурлило.
Что-то едва уловимое в моей крови поглотило рациональность, здравомыслие и последовательность.
— Что… что т-ты м-мне дал?
Моя способность четко говорить пошатнулась, напиток молниеносно путал мои мысли.
Кат широко улыбнулся; на его лице отражалось веселье.
— Подожди минутку. Ты поймешь, что бороться бесполезно.
Он снова начал ласкать мои губы своими. Мягко, дразняще, побуждая к реакции.
И на этот раз… Я не могла его ненавидеть.
Отвращение превратилось в симпатию. Ненависть в томительную радость.
Сердцебиение, словно пушечное ядро, от центра груди рассредоточилось по всему телу, пульсируя в конечностях. Я ощущала это пальцами ног, кончиками ушей. Даже пряди моих волос чувствовали импульс и пульсировали в такт.
Мне жарко.
Холодно.
Я больна.
Я больше не испытывала страха.
Что происходит?
Порыв, шторм, муссон пронеслись по моему телу. То, что дала мне та женщина, изменило отрицание и отвращение, превратив ранее испытываемые чувства в непреодолимое желание ответить на его поцелуй.
Боже, поцелуй. Такой нежный. Язык это просто подарок.
Поцелуй его.
Я вырвалась, сплюнув на льняной коврик.
— Нет!
Кат превратился в пульсирующее водяное пятно, украшенное пламенем и звездным светом.
— Я не верю тебе.
Его пальцы прошлись по моей коже, вытягивая вожделение на поверхность. Мой рот говорил «Нет», но тело говорило «Да».
Нет… этого не может…
Я застонала, борясь с веревками, все глубже и глубже погружаясь в чары, которыми он околдовал меня.
Я не знала, что ласкало мой рот.
Не знала, что проделало огненный путь в мой живот.
Но я знала, что бы это ни было, оно было агрессивным, собственническим и убедительным.
Порочным.
Намного, намного сильнее, чем все, что я испытывала, когда-либо раньше.
Я не могу с этим бороться.
Сначала онемел язык, затем горло и кожа. Киска пульсировала в ожидании разрядки. Мой разум завывал, требуя связи. Я никогда не была так разочарована в себе и раздражена тем, что не позволила восхитительной потребности вырваться наружу.
Я раскололась на две части.
Превратилась в нечто.
Превратилась в существо без морали и человечности, просто стала животным, жаждущим трахаться.
Дрожь охватила меня, я боролась с непреодолимым чувством забытья. Поддаться магии. Погрузиться в реку греха.
— Сделай это, Нила. Позволь лекарству подействовать.
Пальцы Ката, словно крошечные птички, вонзались в мою спину и волосы.
Я застонала, трепеща и желая.
— Позволь этому победить, и сегодня не будет изнасилования. Сегодня будет самый охуенный секс в твоей жизни.
Нет.
Да.
Нет!
О, боже мой.
С каждым словом он приближал меня уничтожению, подманивая ближе.
Мое сердцебиение участилось, наполняя наркотиком каждую частичку меня.
— Вот и все. Забудь. Забудь о прошлом и будущем. Подумай о том, как хорошо будет ощущаться мой член внутри тебя. Как было бы восхитительно, если бы я трахнул тебя прямо здесь.
Трахаться.
Секс.
Добровольно.
Боже…
Я зажмурилась, погружаясь в кроличью нору фанатизма.
Он гладил меня по волосам, пылающую от вожделения и ужаса.
— Ты хочешь меня, Нила. Признай это.
Моя душа обезумела, сопротивляясь наркотикам.