Слезы навернулись мне на глаза, когда его голова откинулась назад, глотая воздух, словно он тонул. Его губы широко раскрылись, глаза закрылись, когда он пришел в себя.
Наблюдать за тем, как он возвращается к жизни, — чудесно. Он был настолько близок к смерти, такой вялый и сломленным, и то, что он очнулся — поразительно.
В пещере эхом отдавались звуки его судорожных вздохов. Его голова склонилась набок, борясь с тяжестью, он пытался осмотреть окружающую обстановку. Его глаза горели диким и обеспокоенным огнем, впитывая все.
Мне не нужно было видеть его страдания, чтобы понять его мысли. Он увидел пещеру, своего отца, а затем и меня.
Я привязана к стулу, печально улыбаюсь.
Он внутренне разрушался, и я наблюдала за крушением.
Его плечи еще больше поникли, душа умирала. Веревка не позволяла двигаться, но даже если бы он был свободен, его бессилие перед болью не позволило бы ему действовать.
— Все хорошо… — пробормотала я, борясь со слезами. — Все в порядке.
Это неправда.
Все пошло не по плану.
Мы так и не обрели свободу.
Его глаза остекленели от тоски и ярости. Извинения и безоговорочная любовь взывают ко мне, а затем перешли в ненавистную ярость к его отцу. Чем дольше он был в сознании, тем сильнее становился. Он выпрямился, энергия поддерживала в нем силу.
Он снова закашлялся, содрогаясь от тяжелых приступов удушья.
Я жаждала подойти к нему, облегчить страдания. По крайней мере, откинуть влажные волосы и вытереть лицо.
Кат ничего не делал, позволив своему сыну испытывать боль.
Джетро уперся подбородком в грудину, изо всех сил пытаясь привести в норму дыхание. Наконец, он сглотнул и посмотрел на Ката. Его глаза увлажнились, и его терпение было на исходе.
— От… от-отпусти е-ё.
Кат сцепил руки перед собой, позволяя ведру упасть к его ногам.
— Неожиданно, ты в состоянии отдавать мне приказы?
Джетро застонал и сплюнул на пол, очищая рот от грязи и воды.
— Я сделаю все, что… что ты… хочешь. — Его голос очень хриплый. — Только не… не впутывай… ее в… это.
Ирония. Я сказала то же самое.
Разве это не настоящая любовь? Самопожертвование перед лицом мучения любимого человека? Это величайший самоотверженный поступок, на который способен человек.
— У меня есть идея получше. — Кат зажал мое лицо в своих противных пальцах. Посмотрев на Джетро, он сжимал пальцы до тех пор, пока я не содрогнулась от боли. — Вместо того чтобы отпустить ее, я собираюсь немного развлечься.
Джетро застонал, все еще задыхаясь.
— Пожалуйста… делай со мной все, что х-хочешь, но забудь о д-долгах. Забудь о том, что она с-сделала. Отпусти ее… отец.
Его голос постепенно выравнивался, слова звучали более четко.
Кат остановился, когда услышал обращение.
— Ты слышала, Нила? Он хочет, чтобы я стал хорошим человеком и причинил боль ему, а не тебе.
Я сглотнула, вздрагивая от его прикосновений.
— Думаю, тебе следует отпустить его. Он достаточно настрадался. Позволь ему уйти, и я займу его место.
Джетро дернулся в своих оковах.
— Нет!
Кат отпустил меня.
— Вы оба такие глупцы. Поскольку вы отказываетесь спасать свои шкуры и предпочитаете быть гребаными мучениками, единственным, что я могу сделать — заставить вас.
Обойдя мой стул, он перерезал веревку, приковавшую меня к деревянному сиденью, и поднял на ноги. Я покачнулась от слабости, но тут же выпрямилась. Неизлечимая болезнь слишком долго была моим тюремщиком и надзирателем. Я не хотела быть слабой, в то время как Кат уничтожал меня по частям.
— Отпусти ее. — Взгляд Джетро метался между Катом и мной. Он подавил кашель, его лицо пылало. — Нила, беги.
Мои запястья были связаны, но освобождение от стула внушало ложное чувство свободы.
Кат прищелкнул языком.
— Она никуда не убежит. Ведь так, Нила? — Схватив за локоть, он потащил меня в центр пещеры. — Стой здесь.
— Черт возьми… — Слова Джетро оборвались кашлем. — От-отпусти ее! — Он пытался освободиться от веревок. Ножки стула шатались, поскрипывая от давления. — Прекрати. Нила… не будь идиоткой.
Было невыносимо смотреть, как он, пытаясь защитить меня, причиняет себе столько боли.
— Уходи, Нила. Ему плевать на тебя и на долги. Особенно сейчас, когда я здесь, и он может выместить на мне свою злость. — Его глаза словно расплавленное золото. — Пожалуйста, п-позволь мне спасти тебя.
Слезы текли по моим щекам. Я хотела исполнить его просьбу. Хотела найти в себе силы повернуться к нему спиной и убежать, спасая свою жизнь.