Несмотря на такой резкий переход, я быстро сориентировалась, ответив:
— Уильям Хоук. — Первенец. Судьба была благосклонна к семье, что пережила столь много. И как бы кардинально по-другому сложилась история, родись тогда девочка.
— Да, именно так, — удовлетворённо кивнув, ответил Кат.
Отведя от меня взгляд, Кат продолжил измерять шагами пространство пещеры. Джетро взглядом следовал за отцом, так же, как и я. Ибо пока Кат вещает свою историю, мы в безопасности. И как только его увлекательная история закончится, у нас начнутся проблемы.
Мне не хотелось его слушать, мне хотелось планировать план побега. Но голос Ката словно зачаровывал, будто умелый дудочник кобру.
— Беннет воспрял духом, когда та шлюха подарила ему сына, но всё же этого было не достаточно, чтобы избавить беднягу от его демонов. Но он прожил немного дольше. Достаточно, чтобы увидеть, как его сын из малыша стал мальчиком, а потом Беннета Хоука забрала смертоносная потница (прим. пер.: Английский пот, или английская потливая горячка (лат. sudor anglicus, англ. sweating sickness) — инфекционная болезнь неясной этиологии, часто заканчивавшаяся смертельным исходом в течение нескольких часов с момента появления первых симптомов), так внезапно накрывшая Лондон.
Но Мейбел не стала оплакивать смерть сына. Она сохранила в секрете эту тайну и назначила встречу с Соней Уивер. Та достаточно созрела, чтобы понимать своё место в обществе. Соня была совершеннолетней, но Уильям был ещё слишком мал. Однако Мейбел это не остановило, и она запустила маховик. Ведь теперь у неё был наследник, и она могла осуществить всё, что вынашивала годами.
Дождавшись, когда Соня будет с новой камеристкой в парке без своей семьи, подошла, предъявив контракт. Девушка пыталась пойти в отказ, но она была уже достаточно взрослой, и слышала и знала, о чём шушукаются по углам в доме. А ещё она была умной девочкой и понимала, что Мейбел пострадала от действий её отца, и за такие преступления придётся ответить.
Без сомнения, Перси Уивер рассказал ей об этом нелепо, как ему казалось, документе, вдоволь посмеявшись со своей женой над такой глупостью. Но Соня, не по годам мудрая, рассматривала этот контракт как нечто серьёзное, а не как шутку.
И когда Мейбел подошла к ней, передав заверенную печатью и подписью бумагу, сказав, что близится время платить, не рассмеялась и не убежала.
Соня не поверила, что ей выпало платить по долгам отца, попытавшись отказаться — будто это было возможно, — но девушка была свидетелем тех зверств. Лёжа в своей кровати, она слышала крики Мейбел. Она была слишком мала, чтобы остановить это, но уже достаточно взрослая, чтобы непомерное чувство вины от своей беспомощности бременем легло на плечи.
— Даже будучи такой молоденькой, она была хорошим человеком, — перебила я. — Не все мои предки были жестокими людьми. Нельзя проклинать и ненавидеть весь род из-за парочки гнилых.
— Нет, но та же жестокость, что текла в венах твоего предка, течёт и в твоих, — отрезал Кат. — И не важно, что всего одна капля. Мы просто не даём этому вырваться, заставляя вас платить за то, что вы сделали. — Отступив назад, Кат вернулся к своему рассказу: — Мейбел знала, что играет в опасную игру, приближаясь к Соне. Неделями она сидела и ждала, когда же Перси Уивер ворвётся в её убежище и вытащит её оттуда. Она не выходила на улицу сама и не выпускала Уильяма поиграть с друзьями. Он был всем, что у неё осталось, ведь сын мёртв, и Мейбел страшно переживала. Однако всё было тихо. Соня ничего не рассказала. Девушка достойно приняла вызов, и с помощью тихого благодетеля графа Мейбел прибегать нужды не было.
Я покрутила запястьми, передвигаясь за Катом по кругу, пока он измерял шагами пещеру. В глазах Джетро отражалась боль, кляп, заклеенный скотчем, исказил лицо. Казалось, он одним шагом на том свете, что уходит у меня на глазах.
Но, не смотря, что этот рассказ причинял Джетро дискомфорт, Кат продолжал:
— И в той судьбоносной встрече между первой девушкой-должницей и Мейбел было заключено ещё одно соглашение. И та новая сделка была выгодна всем участникам, за исключением Перси Уивер.
— Что? — Я тут же пожалела, что позволила вопросу вырваться, раздражаясь тем, что оказалась вовлечена в историю.
Мерзавец улыбнулся.
— Соня сможет избежать долгой и мучительной смерти, если сделает две вещи. — Он замолчал, ожидая от меня вопроса о том, на что должна была согласиться девушка, но я смолчала. Он и так расскажет. Сам.
— Эти две вещи связали тех женщин ещё на один год, — фыркнул Кат. — Мейбел терпела жизнь с графом, хотя он начал распускать руки всё больше и больше, а Уильям рос каждым месяцем всё быстрее и быстрее.