― Не-ет, мой сын не будет участвовать в следующей части.
― В таком случае, ты не сможешь сделать мне больнее того, что я уже перенесла, ― фыркнула Нила в ответ. ― Мысль о его смерти ― вот самая настоящая агония, а ещё совсем недавно я думала, что он мёртв. ― В тоне её голоса послышались стальные нотки. ― Так что, давай, Кат Хоук, я смогу это вынести.
Ничего не ответив, Кат протянул руку, приобняв её за талию.
— Что ж, посмотрим. — Дёрнув Нилу за локоть, он резко развернул её спиной к себе. — Сама так решила. — Отпустил, вытянув из заднего кармана выкидной нож.
Сердце ушло в пятки.
Стой!
Я зарычал, пытаясь порвать путы, но всё было тщетно.
Вот чёрт!
Возможно, я ошибся. Возможно, Четвёртый Долг всё же предполагает отсечение какой-то части тела. Я должен остановить его!
Не смей!
Не трогай её, мать твою!
Одним движением руки Кат разрезал верёвки на запястьях Нилы и снова развернул её лицом к себе.
Меня окатила волна облегчения — без крови, это хорошо. Ссутулившись, тяжело задышал, пытаясь перебороть стучащую боль в висках.
Спасибо, бля.
— У тебя было время подумать, Нила, — сунув нож обратно в карман, произнёс Кат. — Давай попробуем ещё раз. Где Дэниель?
— Я уже говорила, что не знаю, — ответила она, покачав головой, отчего чёрная, как смоль прядь, упала на глаза.
― Знаешь.
― Нет.
Кат притянул её к себе, вжав в своё тело.
— Когда я выясню правду, ты узнаешь, что я могу и выйти за рамки текущих «Долгов». — Он провёл пальцем по подбородку Нилы. — И если я вдруг выясню, что ты ранила или каким-то невероятным образом убила моего младшего сына, ты будешь молить Бога и жалеть, что не погибла в сегодняшней аварии.
Кат развернулся, и, шаркая ботинками по земляному полу, зашагал прочь. Казалось, он смог взять себя в руки.
Наши с Нилой взгляды незамедлительно встретились. Теперь никто и ничто не отгораживало от меня мою любимую. Глазами я попытался сказать, как сильно я люблю её, и как сильно горжусь.
«Я так тебя люблю».
«Знаю». ― Грустно улыбнулась она в ответ.
«Мы пройдём через это».
Она напряглась, глаза опустели.
Кат подошёл к ней сзади, и, заключив в ядовитые объятия, посмотрев мне прямо в глаза, зашептал ей на ухо.
Я не мог слышать, но почувствовал, как сердце Нилы пропустило удар.
Боже, как же я хотел остановить это безумие. Неужели ему всё мало?
Языком упираясь в кляп, я пытался материться и кричать.
Она содрогнулась и побледнела, сжимая и разжимая ладони. А когда он закончил «секретничать», прикусив губу, закачала головой.
Он снова зашептал ей на ухо, беспокоя пряди чёрных волос своим дыханием.
Она снова закачала головой, сжав зубы, явно испытывая приступ тошноты от отвращения.
Что он ей сказал?
Что произошло тогда в Хоукскридже за игрой в кости?
Кат зашептал настойчивей, став похожим на шипящую змею. Слов разобрать я не мог, но он явно давил, ткнув в меня пальцем, угрожая ей на ухо.
Не слушай его.
Что бы он ни сделал со мной, пусть так.
Если это спасёт тебя… пусть так.
Бледная как полотно, Нила подняла взгляд и изучающе посмотрела на меня. Я увидел назревающее решение в её глазах, но затем она с отвращением его отбросила.
Я практически осязал её внутреннюю борьбу, и когда она, наконец, кивнула, взвыл.
Не нужно… нет…
Что бы он ни говорил… не делай этого.
― Ладно.
― Хорошая девочка, ― улыбнувшись, похвалил Кат.
Нила развернулась в его объятиях, закованная, словно в клетке. За её напряжённой спиной я не мог видеть, что делали её руки.
Она глубоко вздохнула и потянулась к пряжке ремня моего ебанутого папаши.
Нет. Твою мать, нет. У меня засосало под ложечкой
В голове шумело, рёбра ныли, но я утроил усилия.
Рычал, мычал и стонал. Бился, словно зверь, попавший в капкан.
Нет!
Она суетливо завозилась, расстёгивая проворными пальцами сначала ремень, затем и змейку. Я знал, как она умело справлялась и с тем, и с другим, и в данный момент ненавидел в ней эту способность. Скользнула руками в штаны Ката, и стало совсем невыносимо.
Пытаясь прокричать через кляп, я сыпал проклятиями, когда Нила, проглотив стон, коснулась моего отца там, где никогда не должна была касаться.
Она взяла в руку его член, и глаза Ката масляно блеснули.
Затошнило. Даже мой желудок запротестовал от понимания неправильности всего этого.