Конечно…
Я не ожидал, что Кат оставит меня в живых ― не после того, как пытался убить. Возможно, он был одержим тем, чтобы заставить меня жить в мире, где не будет Нилы, но он понимал, что как только я освобожусь, как только у меня появится шанс, он будет мертв.
Это только вопрос времени, если он оставит меня в живых.
Он не позволит мне жить…
Я сжал челюсть.
― Что за сюрприз?
Я уже знаю.
Боль, а затем смерть.
Кат не отличался особой оригинальностью.
Маркиз сжал кулаки, показывая ободранные костяшки и обвисшие предплечья.
― Скоро увидишь.
ГЛАВА 19
Нила
КАТ КРЕПЧЕ СЖАЛ МОЮ здоровую руку, быстрее таща меня через аэропорт.
Он не отпускал меня с тех пор, как мы оставили Джетро в шахте и умчались на джипе в маленькую клинику на окраине Габороне.
В то время как африканский врач кивал, улыбался и подготавливал мою руку к рентгену, Кат умылся и переоделся, сменив грязные джинсы и белую рубашку на черные брюки и рубашку.
Доктор не снял гипс и не показал мне рентгеновские снимки, когда ветхий аппарат, жужжа и щелкая, сделал зернистые снимки, показывая, что со мной сделал Кат.
Как только большие черно-белые снимки были убраны в портфель, Кат позволил мне помыться, насколько это было возможно, в маленькой ванной комнате операционной. Кровь Дэниеля и автокатастрофы стекала в отверстие канализации, показывая царапины и синяки во всем их красочном великолепии.
У меня не было косметики, чтобы скрыть отметины, и не было выбора в одежде, я была вынуждена надеть то, что Кат захватил из моего чемодана по дороге из Алмаси Кипанга.
К сожалению, он не выбрал одежду, которую я искусно переделала, оставив меня без скальпелей и вязальных спиц, оставив меня уязвимой.
Единственной хорошей вещью, произошедшей в кабинете врача, было то, что миловидный мужчина дал мне батончик мюсли ― либо увидев, как я пялилась на его сэндвич, лежащий на столе, пока он делал рентген, либо заметив, как меня шатало от слабости, когда Кат тащил меня.
Я не слишком высокого мнения о его практической деятельности, учитывая, что он не проверил, правильно ли наложен мой гипс, и нет ли серьезных повреждений, но я вцепилась в предложенное подношение прежде, чем Кат успел его забрать.
Учитывая сроки Ката, он предполагал, что через несколько дней моя голова будет в корзине. Кого волнует, что на мою руку неправильно наложен гипс? Мне недолго осталось ее использовать.
Вот чего ты боишься.
Но этого не произойдет.
Я согнула пальцы, проверяя уровень боли при переломе. Хватка была слабой, и мне было больно шевелить пальцами, но все же они двигались. Пальцы работали, за что я была благодарна. Я не могла смириться с мыслью, что больше никогда не смогу шить, держать в руках изощрённые иголки и кружева.
Кат многого меня лишил ― он не мог лишить меня жизнедеятельности и навыков.
― Поторопись.
Кат потянул сильнее.
Пошатываясь, я шла рядом с ним, тяжело дыша, так как каждый шаг отдавался ноющей болью в руке. Боль отдавалась под мышцами и кожей, пульсирующий дискомфорт лишал меня энергии.
Как только мы прибыли в аэропорт, Кат бросил джип на долговременной парковке, взяв с собой только портфель. В тот момент я подумала, не будут ли нас допрашивать на предмет подозрительного поведения при дальнем перелете без багажа. Но закатила глаза и постаралась не фыркнуть.
Это Кат Хоук.
Эта часть Африки принадлежит ему ― несомненно, охрана аэропорта тоже принадлежит ему.
― Черт возьми, Уивер. ― Кат замедлился, подстраиваясь под мои шаркающие шаги. ― Мы опоздаем на самолет.
От новой пульсирующей боли на глаза навернулись слезы.
― Я хочу опоздать на самолет. Хочу вернуться к Джетро.
Всю дорогу я, не переставая, думала о Кайте. О нем, привязанном к стулу, истекающем кровью и охваченным лихорадкой. О том, что у него не было выбора, кроме как смотреть, как меня уводят.
Меня замутило из-за съеденного ранее батончика мюсли.
― Ты оставишь его в живых… да? Ты сдержишь обещание и не причинишь ему вред.
Кат жеманно улыбнулся.
― Не забивай свою хорошенькую головку подобными мыслями. Вскоре такие мелочи перестанут иметь для тебя значение.
Скрытый намек на мою смерть должен напугать меня. Я должна бороться, кричать и действовать как террорист, чтобы меня не допустили на самолет. Но страх перед допросом и тюремным заключением заставил заткнуться.