Кат был безумен, но он был один. Одно бьющееся сердце, которое можно проткнуть. Одна жизнь, которую необходимо уничтожить. Если бы меня забрала полиция, я бы не знала, с кем и как бороться. Я одна.
Да, но ты останешься в живых.
Возможно, в Англии я бы устроила скандал. Но не здесь. Мне неизвестно, насколько могущественны Хоуки в Африке. Кат может убить меня, не моргнув глазом, на глазах у полиции. Подкупив копа, можно организовать удобное самоубийство в моей камере.
Нет-нет, я подожду.
Я вернусь в Англию, в свой дом, в страну, которую знаю и где смогу обменять свою жизнь на лучших условиях.
На регистрации, когда представитель компании передавал наши паспорта и посадочные талоны, Кат не выпускал меня из рук. Темнокожие сотрудники службы безопасности аэропорта не смотрели в нашу сторону, пока Кат тащил меня через таможенную и иммиграционную службу к конвейеру проверки багажа.
Чем ближе мы подходили к металлоискателю, тем сильнее билось мое сердце.
Не думай о бриллиантах.
Вцепившись пальцами в мой бицепс, Кат прошептал:
― Если ты привлечешь нежелательное внимание или выкинешь какую-нибудь глупость, я отдам приказ Маркизу заставить Джетро заплатить.
Я задрожала, присоединившись к очереди на проход через металлоискатель.
От страха у меня пересохло во рту, моя очередь стремительно приближалась, и я крепко сжала сломанную руку. Не знаю, почему это сделала ― из-за боли или нелегальных бриллиантов, находящихся там. В любом случае, румянец и испарина на моей коже сыграли важную роль в маскараде Ката, подтверждая, что меня лихорадит от боли, а не контрабанды в гипсе.
Женщина-офицер улыбнулась и махнула мне рукой.
― Проходите, мэм.
Я прошла через арку и вздрогнула, когда раздался звуковой сигнал.
― Стойте.
Женщина подошла ближе, взмахнув палочкой за моей спиной и спереди.
Зажмурившись, ожидала, что она меня задержит. Я боялась, что она обнаружит бриллианты стоимостью в миллионы фунтов и приговорит меня к смерти через повешение.
Что лучше? Повешение или гильотина?
Что за нездоровые мысли?
Прошел Кат, сигнализация не сработала, он ухмыльнулся, забирая свой портфель с ленты проверки багажа. Он остановился рядом со мной, не вмешиваясь, пока женщина еще пару раз проверила меня, металлодетектор не подал звукового сигнала.
Она опустила руку, махнув мне, чтобы я проходила.
― Приятного полета.
― Э-эм, спасибо.
Я поспешила вперед, пот ручьем стекал по позвоночнику. Предплечье под гипсом зудело, и это медленно сводило с ума. Кат положил руку мне на поясницу и повел в зал вылета.
― Видишь, все было не так уж плохо, правда?
Он говорил тихо, не глядя на меня, попутно уворачиваясь от уставших пассажиров.
Моя здоровая рука устала от держания гипса. Я бы хотела оставить поврежденную руку в согнутом состоянии, не используя для этого другую. Подождите…
Вот чего не хватало.
Я остановилась перед магазином duty-free, мимо которого мы проходили.
― Слинг. Мне нужен слинг.
Кат нахмурился.
― Что?
Я подняла руку.
― Больно. Мне нужно зафиксировать руку, чтобы она не ударялась о тело и не болталась, но после аварии у меня болит другое плечо. Мне нужен слинг.
Когда его губы скривились в пренебрежении, я поспешила добавить:
― Кроме того, слинг делает перелом более достоверным. Я не прошу многого. Только то, что привнесет немного комфорта.
Кат нахмурился, сглотнул.
― Ладно.
Зайдя в книжный магазин, он купил холщовую сумку и попросил продавца разрезать ее по центру.
Выведя меня из магазина, он быстро обмотал руку разрезанной сумкой и завязал ручки вокруг бока и плеча, создав несовершенную, но практичную перевязь. Легкость и быстрота, с которой он сделал нечто настолько нежное, заставили меня замереть.
Честно говоря, не ожидала, что он выполнит мою просьбу, не говоря уже о том, чтобы помочь.
― Ты-ты… ― Я отвернулась, ненавидела его, но испытывая благодарность. ― Спасибо.
Кат напрягся, его золотистые глаза встретились с моими.
― Не стоит благодарить меня, мисс Уивер. Ты знаешь, что я сделал это не из заботы о твоем благополучии.
Теперь, когда другая рука была свободна, я смогла убрать волосы с глаз и немного расслабилась.
― Нет, но ты не можешь скрыть, что ты нечто большее, чем сумасшедший человек, одержимый желанием всеми управлять.
Он ухмыльнулся, вокруг его глаз образовались морщинки.