― Всегда готов, дружище. Это всё твоё. Мне плевать, что тебе ещё не исполнилось тридцать, и ты ещё не унаследовал поместье. Это стало личным, когда ублюдок хладнокровно пристрелил Кеса.
Прислонившись к окну, я вздохнул.
― Несомненно, это личное. И всё почти кончено.
― Так давай сделаем это для Кеса, ― гаркнул Фло.
Сердце кольнула боль, в этот раз за брата.
Как же я скучаю, Кестрел.
― Для Кеса. ― Разъединившись, я уставился на мимо проплывающие облака и клочки земли под ними.
Казалось, здесь наверху я к нему ближе. К его блуждающей душе.
И если ты слышишь меня, братишка, не уходи. Не сейчас. Сегодня всё изменится к лучшему. Ты будешь в безопасности, Жасмин будет в безопасности. И мы сможем жить той жизнью, о которой ты всегда мечтал.
Самолёт тряхнуло, подбросив нас, как кегли.
И мне хотелось думать, что это был знак от него… что он услышал и что не сдастся.
Живи, братик. Дай мне ещё немного времени.
А потом просыпайся и возвращайся домой.
ГЛАВА 23
Нила
— ПОДОЙДИ, ДИТЯ.
А мне хотелось сбежать и остаться одной, чтобы, наконец, сбросить маску неповиновения и отстранённости. Ох, сколько же сил потребовалось, чтобы изобразить раскаяние и испуг, и скрыть вину.
Смерть Дэниеля придавала сил. Но я устала, и отрицать это не было смысла. Мне нужен отдых… на случай, если сглуплю, и, сболтнув лишнего, перенесу встречу с гильотиной на более ранний срок.
Джетро… живи.
Каждый раз думая о нём, я вспоминаю сырые шахты и сдавливающие стены. И становилось невыносимо от мысли, что он остался там, брошенный и беспомощный.
Теперь я знала много. Знала о Мейбел и Уильяме. И хранила секрет, которого не знали ни Бонни, ни Кат.
И он прожигал меня изнутри. Мне совершенно не хотелось уносить его с собой в могилу, особенно, если он может причинить немало боли услышавшему.
И если я расскажу его старой грымзе, мне придётся убить её прежде, чем она откроет свой рот кому-то ещё…
Сердце ёкнуло.
Да, мне нравится такое развитие сюжета.
Обняв себя за плечи, двинулась к Бонни. Она провела меня в своё крыло, воспользовавшись лифтом, которым, по моему предположению, пользовалась Жасмин. Я никогда не была в этой стальной коробке, и, откровенно говоря, было неприятно находиться в этом ограниченном пространстве плечом к плечу с Бонни, даже столь короткий промежуток времени.
Жасмин.
Она знает, что я вернулась?
Она чувствует, что её брату сейчас приходится тяжело? Была ли у неё такая же связь, что и у нас с Воном?
Вон.
Он чувствует, что я покалечена? Где он сейчас? Всю дорогу в Хоуксбридж я боялась, что он тут. Собрал всё оружие в мире и даже целую кавалерию, устроив заварушку ради моего спасения.
Но его не было.
Это принесло облегчение и одновременно разбило мне сердце.
В этот раз Джетро меня не спасти. Но я сделаю всё возможное, и если и погибну, то в бою. А если мне не хватит сил? Здесь я была одинока вдвойне, даже больше, чем на шахте. Там вокруг были одни незнакомцы, здесь же меня окружали враги.
Так, хватит.
Из последних сил постаралась загнать все свои страхи глубоко-глубоко внутрь.
Бонни думала, что я была так же сломана, как и моя рука.
Ах, как же она ошибалась.
— Ты скучала по мне? — Вздёрнув подбородок, я горделиво прошагала к ней, окинув взглядом помещение. — В последний раз моего нахождения здесь, кажется, я доказала тебе, что портнихи лучше флористов.
Нарумяненные щёки старухи побелели.
— А я, кажется, рассказала тебе предание про Оуэна и Элизу, и доказала, что история циклична. Джетро мёртв из-за тебя. Мои поздравления.
Мурашки бросились врассыпную по коже. Возможно, не стоит разочаровывать каргу, но Кат всё равно расскажет. Я должна стать вестником.
— Он не мёртв, а очень даже жив. И он идёт за тобой.
Кажется, я выдала желаемое за действительное. А ещё сблефовала — я ведь могла, даже зная, что он до сих пор привязан к стулу под чутким присмотром Маркиза.
Не позволив манерам нарушить этикет, хоть и выглядя слегка растерянно, она лишь сильнее сжала красиво украшенную рукоять трости.
— Очень в этом сомневаюсь. Как так произошло? Какой в этом смысл?
— Ты не заслуживаешь знать, — шагнув вперёд, произнесла я. Фотографии Оуэна и Элизы всё ещё украшали стены, а сильный запах её цветочных композиций отравлял воздух.