Я могу убить Бонни прежде, чем Кат убьёт меня.
— Дитя, у тебя сломана рука, — ухмыльнувшись, ответила Бонни. — Скорее всего, температура и смерть маячит на горизонте. Зачем мне бояться такое ничтожество. Ты уже использовала все оставшиеся у тебя силы, не отрицай этого. Ты на ногах еле стоишь от напряжения и усталости. — И демонстративно повернувшись спиной, показав всё своё пренебрежение ко мне, как к угрозе, прошипела: — Теперь, после этого недоразумения вернёмся к нашей теме. Так что с Джетро?
— А что с ним?
Она зло прокашлялась.
— Я правильно поняла? Он всё ещё жив?
Гнев прокатился горячей волной, опаляя тело. Может, у меня больше не было спицы или скальпеля, но терпеть эту старую суку я больше не могла.
— Да. Ты всё поняла правильно. Я сказала правду — он жив. И он скоро будет здесь, чтобы убить вас всех.
Бонни вздрогнула и, не в силах скрыть подозрения, сказала:
— Я тебе не верю.
— То, что ты не веришь, не значит, что это неправда, — пожав плечами, ответила я.
Всего на секунду тишина, наполнившая комнату, показалась живой сущностью, будто между нами образовался кто-то третий. Бонни рассмеялась.
— Кат упомянул бы о такой мелочи. Ты — лгунья. Твоя мать разве не говорила тебе, что ложь — смертный грех?
— Когда она должна была сказать мне это? До или после того, как вы убили её?
— Ты становишься слишком дерзкой для без пяти минут покойницы.
— Слишком дерзкой для того, чтобы убить тебя перед своей смертью?
Скажи «нет», чтобы я могла доказать тебе обратное.
В моей копилке уже была одна душа. Я хотела ещё одну. А лучше две.
Дверь распахнулась, разрушая возникшее напряжение. Один из братьев «Блэк Даймонд» шагнул в комнату, поставив на скамейку для цветов ведро с водой, кисло пахнущей уксусом.
Вытерев руки о джинсы, мужчина посмотрел на Бонни. Лучи полуденного солнца играли на его лысой голове.
Из-за смены поясов мои биологические часы сбились — я пока не совсем понимала, когда ночь, а когда день, пора вставать или время ложиться спать.
— Что-нибудь ещё, сударыня?
Сжав губы, старуха настороженно и немного брезгливо посмотрела на меня.
— Да, встань у двери. Не уходи.
— Она боится — я всё-таки Уивер, — хохотнула я.
— Закрой свой рот и иди сюда. Дело не ждёт, — щёлкнув пальцами, рыкнула ведьма.
Блин.
Теперь мы не одни — придётся изменить план.
Спокойствие. Только спокойствие.
Она снова осмелеет, потеряет бдительность и отошлёт парня прочь. И когда она сделает это…
Решив подыграть, я двинулась вперёд к столу.
— И что ты собираешься делать?
Она не ответила. Прошаркав к креслу, старая карга подтащила его ближе к скамье и взгромоздилась на мягкое сиденье.
— А ты что думаешь, глупая ты девчонка? Таскаешься с нашими деньгами. Я хочу забрать те камни. Одна твоя рука сейчас стоит больше, чем вся история твоей никчёмной семьи.
— Ерунда. Моя семья заработала состояние благодаря своим умениям и тяжёлому труду. Мы ткали и шили для высшего общества, не опускаясь до контрабанды, называя это тяжёлой работой.
— Ничего, скоро твой язычок тебе подрежут, — проскрежетала она.
— И как же? Вместе с моей головой, я полагаю?
— Ну и характер, — холодно улыбнувшись, ответила она.
— С волками жить… — вернула я.
Не склонюсь перед ней. Никогда больше.
Бонни раздражённо пыхтела, возясь с насадкой для маленького инструмента.
— Встань сюда.
Оглянувшись через плечо, я прикинула, сколько примерно времени займёт у парня, чтобы остановить меня. Хватит ли мне пары секунд, чтобы вспороть ей горло парочкой ножниц?
Держа план убийства в голове, я встала туда, куда попросила старая вешалка.
— Не двигайся.
Я стояла, не шевелясь, слишком поглощённая мыслями об убийстве.
Бонни взяла инструмент в трясущиеся, поражённые артритом, руки и включила его. Под аккомпанемент раздражающего звука старуха наказала мне снять перевязь и положить загипсованную руку на стол.
Боль от перелома немного стихла, а может просто мой организм устал сигнализировать, что в моём теле имеется повреждение. В любом случае, я сделала так, как она просила. Зачем пререкаться? Лучше сэкономить время.
Как лучше её кончить?
Перерезать ножницами ярёмную вену?
Может воткнуть кочергу в её гнилое сердце?
Или просто сжать пальцами её старческую шею и давить, давить, давить?..
Я вздрогнула, когда острые зубы лобзика вгрызлись в гипс, снимая жар и зуд. Бонни быстро разрезала его от запястья до локтя, но разжать трясущимися руками гипс быстро ей не удалось. Возраст не позволял, сил ей явно не доставало.