— Да, иногда кажется, так оно и есть. — Теперь я сам пристально гляжу на собеседника. Постепенно улыбка сходит с моего лица. — А почему вы это мне говорите?
Кажется, пора занять твердую позицию.
— Слушай, майор, слушай. — Теперь он кладет на пол шапку. — Тебя здесь не было во время оккупации. А я был. Я могу рассказать тебе обо всем, что здесь происходило. — Опять в его тоне угроза. — Я могу рассказать тебе, что вытворяли изменники, те, которые были здесь, в городе. Большинству из них надо благодарить бога за то, что при приближении федеральных войск им удалось бежать с мятежниками. Иначе разгневанные люди, требовавшие возмездия, пролили бы в этом городе много крови. Послушай, — он наклоняется ко мне, — однажды моя жена продавала на базаре свой гарри. Один из этих изменников взял очень много и отказался платить. Когда моя жена стала настаивать, он кликнул симбийского солдата, и солдат сказал, чтобы она замолчала и радовалась, что жива. Как тебе это правится?
Я неопределенно киваю. Я хочу слушать дальше.
— А эти газетчики требуют, чтобы арестованных освободили, ни больше ни меньше. Разве это законно?
— Да, — говорю я. — Я много слышал о том, что здесь происходило… Думаю, это было ужасно.
— Ужасно! — Он плюет на пол. — Ты хочешь сказать, чудовищно!
Он по-прежнему не сводит с меня глаз. По я уже привык. Он откидывается и покачивает головой.
— Нет, майор, ты чересчур добрый. Кажется, ты не понимаешь, что тут они вытворяли. Да ты и не мог видеть всего своими глазами.
— Да, сэр. Я думаю, что понимаю ваши слова. Я ужо говорил, что немало слышал о том, что было во время оккупации штата. Я сам солдат и знаю, на что способны солдаты.
— Ну да. Но их солдаты были чудовища. Чудовища.
Он всматривается в меня.
— И я могу назвать тебе каждого, кто сотрудничал с ними в нашем городе. Я знаю всех. Большинство бежали с мятежниками, когда почуяли, что их ждет. Здесь застряло лишь несколько неудачников.
Я продолжаю кивать, он продолжает меня гипнотизировать.
— Например, Ошевире — из тех, что сейчас в Идду.
— Да. — Мне становится интересно.
— Гм… — Он умолкает. — Я не хочу ничего говорить. Знал бы ты, что он тут делал!
— Что же он делал?
— Майор, я по хочу ничего говорить. Но он был из самых главных друзей мятежников. Как он с ними братался, какие у них были тайные сборища, как он… Гм, знаешь, майор, я не хочу ничего говорить.
Теперь уже я упорно гляжу на него, а он избегает моего взгляда. Очевидно, ему здорово не по себе, он все время сжимает и разжимает кулаки и с трудом ухитряется не сказать того, что хочет сказать.
— Это интересно. — Я подбиваю его на рассказ.
— Ты знаешь про разбирательство в Идду? — Я киваю. — Надеюсь, после него они перейдут к настоящему следствию. И я думаю, им надо бы задать еще много вопросов, собрать все данные и… я не хочу ничего говорить. Но скажи, майор, разве ты не помогаешь им установить правду?
— Гм, нет, сэр. — Я не знаю, что отвечать, ибо не понимаю, чего он хочет.
— Ты хочешь сказать, что, если бы комиссия попросила тебя как командира войск в городе, но сути дела командира всего города — почти, — если бы комиссия попросила тебя сообщить ей дополнительные данные, ты бы ей ничего не сказал?
— О чем, сэр?
— Например, о том, как некоторые из арестованных сотрудничали с мятежниками — новые данные.
— Но, сэр, я ничего не знаю. — Разговор начинает меня забавлять.
— Да, но ты мог бы задать кое-какие вопросы, и я убежден, не все в городе отказались бы отвечать.
— Но комиссия меня не просит. И вообще это не мое дело. Я солдат, мой долг воевать, отстаивать мой участок фронта. Я не имею никакого отношения к разбирательству. Они знают, что я только солдат.
Он качает головой, и мне кажется, что на его лице разочарование.
— И все же я думаю, газетчики заблуждаются, — говорит он. — Уверен, что этих людей нельзя выпускать, пока вся правда об их поступках не выйдет наружу.
— Согласен, сэр, — уступаю я. Он так огорчен, что я должен с ним согласиться.
— Ладно, майор, — Он снова берет в руки шайку и посох и поднимается. — Не буду тебя задерживать. День быстро стареет, а у нас еще столько дел.
Он берет стакан и допивает виски.
— Большое спасибо за посещение, вождь, — говорю я, тоже вставая. — Надеюсь, мы скоро увидимся.
— Да-да. Очень скоро, майор, очень скоро.