Они решили расположиться на свежем воздухе, в небольшом парке в центре города. Лежа на траве, они разглядывали звезды. На небе не было ни облачка — в целом, как и восемь месяцев назад.
— Я думаю, мы уже близко, — сказал он. — Скоро, еще немного, и мы будем нежиться на пляже, слушая окружающий шум прибоя. А когда нам надоест, мы окунемся в эту дивную, освежающую пучину, и наши раскаленные тела охладятся, пуская пар. Я думаю, это стоит того, чтобы осуществить задуманное. А теперь пора на боковую. Добрых снов, Чарли.
Сказал он и не успел заметить, как провалился в свой мечтательный сон, где он и Чарли веселятся на берегу океана.
Утром, упаковав свои пожитки и прыгнув за руль, они помчались по одинокому шоссе.
Солнце уже разгорячило дорогу, от которой исходил невыносимый жар, как в сауне. Он обливался потом с головы до ног. Крутить педали в такую-то жару, да еще и с вещами и пассажиром за спиной, уже было большим испытанием, которое он решительно выдерживал. Ведь им двигала мечта — единственная надежда, что придавала ему сил все эти месяцы.
Ближе к полудню они успели сделать привал в тени небольшого грузовика, который так удобно оставили на дороге. Немного остыв и допив одну из последних бутылок воды, он решил, что пора двигаться дальше.
Следующие пару-тройку часов они ехали в полном молчании. От жары уже мозги плавились, приходилось тратить все силы на то, чтобы крутить педали.
Еще пару часов спустя уже было невмоготу ехать. Руки скользили от пота, выскальзывая с ручек руля, ноги онемели так, что при первой же остановке они упадут и покатятся по дороге. Поэтому он продолжал ехать, чтобы не упасть прямо тут и не лежать, жарясь на солнце, умирая от обезвоживания.
Ближе к вечеру он совсем выбился из сил. Ноги частично переставали работать, голова от нагрева шла кругом.
Объехав очередную брошенную машину, руль выскользнул из рук, ноги, как на зло, не двигались, и велосипед пошел вниз, таща за собой своих всадников.
Удар был несильный, но в глазах потемнело, тело перестало двигаться. На пару минут он отключился.
Открыв глаза, в ушах немного звенело. Багровый закат освещал дорогу. Он с трудом перевернулся на спину. Ноги все еще были, по ощущениям, как вата. В глазах все двоилось и качалось. Он думал, что его вырвет, но удержал позыв.
Он попытался встать — безрезультатно. Тело совсем не поддавалось контролю. Все новые усилия еще больше выбили его из сил.
Веки стали настолько тяжелыми, что их невозможно было держать, и он не смог сопротивляться.
Придя в себя, он почувствовал, как у него болит голова, руки и ноги подергивает. Открыв глаза, его взгляду предстало звездное небо.
«Уже успело стемнеть. Сколько часов я провалялся?» — подумал он.
Не спеша и без резких движений, он сначала встал на четвереньки, а затем решил ухватиться за ближайший автомобиль, который он пытался объехать. Придерживаясь, он встал на ноги.
Темная дорога, освещенная лунным светом, погнутый велосипед и все его вещи разбросаны по кругу.
Подойдя к велосипеду, он обнаружил, что его рюкзак разорвался, а бутылки воды, которые были внутри, открылись, консервы лопнули. Все его запасы засохли на солнце, пропитываясь дорожной пылью.
Пытаясь разобрать, какие из его вещей все еще были пригодны, он вдруг осознал...
— Чарли? — сказал он.
Его нигде не видно.
— Чарли? Ты здесь?
Тишина отозвалась ему.
Ему стало не по себе. Повернув голову, он увидел белую руку, выглядывавшую из-за колес машины.
Обойдя ее, он увидел все того же старого доброго Чарли в своей привычной позе манекена, разве что немного в пыли и поцарапан, все так же молчалив.
Подняв его и облокотив об край машины, он устроился рядом.
— Да уж, дружище... А ты крепкий орешек, в отличие от меня. На мне и живого места нет. Не думаю, что нам удастся дойти до цели. Мы совсем на мели. Возможно, рядом нам удастся найти хоть какое-то место, где мы можем взять воды и еды. А пока я немного тут посижу.
Сказал он, закрыв глаза на минутку.
Ему что-то начало светить в лицо, не давая хоть немного передохнуть. Открыв глаза, он увидел рассвет и не понял, как снова заснул.
Как только он поднялся, то обнаружил дорожный знак, который загораживала машина. Текст на знаке совсем стерся, кроме одной строки:
«Океан через 2 километра».
Его глаза расширились, рот расплылся в улыбке. От радости он начал кричать:
— Чарли, мы это сделали! Мы почти у цели!