Интересно, почему она предположила, что он ранен сам (хотя это и правда было так), а не, скажем, ранил кого-то другого? Он чувствовал, как внутри все разрывается от боли. Этот перелет был трудным. Очень трудным. И он знал, что возможно перелет этот был последнее, что он совершит в этой жизни. Но не хотел, чтобы она это знала. Поэтому помотал головой. – Нет. Это сок земляники. Я, когда летел сюда, видел огромную земляничную поляну неподалеку. Хочешь – покажу.
- Конечно хочу! - Ее глаза засветились от радости.
Когда они дошли до поляны (он двигался медленно, раздвигая лапой низко склоненные ветви деревьев, осторожно переступая через выползшие из-под земли корни, а порой и переносил ее через поваленные деревья), она тут же бросилась собирать крупные блестящие, похожие на капли крови, ароматные ягоды. Он остался ждать, не желая мешать. Он чувствовал исходящие от нее волны светлой радости и счастья. Простого и в то же время глубокого, как сама Природа. Внезапно откуда-то послышались голоса. Он шагнул в сторону, словно растворившись среди листвы, однако пристально наблюдая, чтобы в случае опасности прийти на выручку.
На поляну выбежало несколько человек... Среди них было двое или трое мужчин, одетых в военную форму, с оружием. Он ощутил, как прежняя ярость вновь поднимается из глубин его, казалось, навечно замерзшего сердца. Он был уже готов шагнуть туда и... Но в этот момент она, радостно смеясь, бросилась навстречу людям. И он отступил. В последний раз кинул взгляд. Она оглядывалась, очевидно, разыскивая его; но люди торопили ее, не слушая, и вскоре увели. Через нескольк минут среди зелени деревьев мелькнула серебристая ткань ее костюма и золотистая россыпь волос, и она исчезла из его жизни. Навсегда. Она. Семилетняя девочка с открытой и чистой душой, жадно жаждущей Веры в то, что он говорил.
Тогда он вышел на поляну, устланную земляникой, лег и, подняв голову вверх и с трудом раскрыв крылья, Запел. Эта песня была непохожа ни на человеческую, ни на птичью, ни на голос какого-то ни было животного. В песне слышался свист ветра и звон звезд; топот копыт и шорох крыльев; рев самца, зовущего соперника на бой и вой самки, потерявшей детенышей. Он выкладывал в Песне все, что было в его жизни. Начало жизни и смерть близких. Ярость боя и горечь утрат. Он пел, хотя внутри у него все рвалось в клочья, горело и леденело одновременно. Перед его глазами вставали картины прошедшего. И в песне слышался треск огня и крик боли, гул воды и торжество любви. И все же гораздо больше было скорби от того, что он не смог противостоять тому, что случилось, бездонной печали и режущей сердце боли от бессилия.
И сердце не выдержало. Он закончил на высокой звенящей ноте, оборвал Песню. Крылья бессильно опали. Голова с глухим стуком упала на землю. Из раскрытой пасти плеснула тонкая струйка крови. И он затих. Навсегда. Он. Последний дракон на земле.
КОНЕЦ
Конец