-- Вызывал. -- Со всей возможной мягкостью ответил Рагнар и отложил перо в сторону, на предназначенную для этого ажурную подставку. — Тебе уже исполнилось восемнадцать. — Начал он разговор явно из далека. В тишине помещения его голос звучал громко, но утомляюще размеренно и растянуто, он был низким, словно у великана и отреченным, почти без эмоций. — Через месяц начнется празднование Пира Короля. Ты знаешь, что для всего королевства это наиболее значимый праздник в году, знаешь же, по какому поводу?
-- День падения последнего дракона, повергнутого нашим храбрым королем. -- Ответила Люсьена немного заученной фразой - результаты занятий с миссис Флойд, но пока еще суть разговора ей была не ясна.
-- Верно. Этот месяц, вплоть до окончания торжества ты проведешь в столице, в доме семьи моего двоюродного брата. Напоминаю, Коллинзы. Не сказать, что наилучшая по статусу компания, но их поместье располагается прямо в Шафране, поэтому сможешь наблюдать торжество воочию.
То ли послышалось, то ли вовсе приснилось -- не понятно. Всю свою сознательную жизнь юной леди пришлось провести запертой в поместье, словно заключенной в башню принцессе. Чуть помладше, она даже мечтала, что по ее душу явится какой-нибудь принц, чтобы спасти из этого смертельно скучного места под названием Родной Дом Славного Семейства Эрхард. Дом у них, конечно, очень-очень большой, но интересных занятий здесь сыскать почти невозможно, как и хорошую компанию, ведь даже прислуги для очень-очень большого поместья было очень-очень мало, поэтому слуги обычно очень-очень заняты и не всегда могут найти минутку для "дружбы". Только миссис Флойд, которой положено заниматься воспитанием является для Люсьены Эрхард социумом, не сильно скрашивающим одиночество и скуку. Прогулки в саду, чтение, игра унылых мелодий на фортепьяно и тщетные попытки научиться вышивать, сопровождающиеся прокалыванием золотой иглой каждого пальца обеих рук. Почти пленение отцом собственного чада, длившееся на протяжении лет десяти точно. Разве может оно так просто взять и закончится?
Не может, и это Люсьена поняла с продолжением монолога Рагнара:
— А после этого будет свадьба. — Произнес он.
И сердце замерло.
— Я уже обо все договорился с герцогом Эверли. Возможно, ты могла видеть его однажды. Несколькими месяцами ранее он к нам заглядывал, а позже предложил брачный договор на крайне выгодных условиях. Ваше с ним бракосочетание благоприятно отразиться на дальнейшем развитии хозяйства Эрхард, посему в браке ты должна будешь родить мальчика, хочется соблюсти старинные традиции о передаче наследства по мужской линии, в последнее время, стоит сказать, эта тенденция снова популяризировалась среди Высшего Света аристократии. Господин Эверли также изъявил завести заранее знакомство, желая уменьшить твои страхи перед предстоящей свадьбой. С его стороны это достойный шаг. Не волнуйся, специально от тебя ничего требоваться не будет, все предрешено. Если вопросов нет, то можешь идти.
Ноги стали ватными, а голова пошла кругом. Завершающие слова Рагнара звучали неясно, словно в сонном бреду, но уловить их смысл Люсьене все-таки удалось. Она сжала одной рукой подол своей юбки, вторую положила на грудь и вдохнула побольше кислорода, стараясь скорее взять себя в руки, чтобы не дай боже не свалиться здесь на полу прямо перед отцом. И к счастью, Рагнар уже не наблюдал все эти изменения в ней, снова уткнувшись лицом в свою бумажку.
Она много чего хотела сказать. Высказать все свои гневные мысли, накопившиеся едкие обиды и чувства, но отчего-то с уст не срывалось ничего, кроме немого крика. Перед ней сидел большой мужчина, в тени которого она стояла маленькой бесправной девочкой. И все, что оставалось делать в этот момент - тихо выйти, смахивая покатившиеся слезы.
В дверях встречала миссис Флойд, мимо которой Люсьена проскочила молниеносным испуганным зайцем. Юбка была тяжелая, корсет мучительно сдавливал грудь, туфли цепляли легкую шелковую ткань, но она бежала, невзирая на все эти страшные неудобства, в спасительную и хоть чуточку светлую комнату, где мечтала насмерть захлебнуться собственным горем. Вбежала, и рухнув на кровать, в голос зарыдала, выплескивая весь гнев и всю печаль, оставшиеся при ней в кабинете.
— Мисс? — Моющая в это время полы служанка Прима робко обратилась к юной госпоже. Она была в легком замешательстве и определенно не понимала, что ей стоит делать — продолжать драить под горестную серенаду или все-таки поговорить.