Так, весь остаток дня каждый пытался утешить юную леди имеющимися средствами. Томас занес букетов весенних цветов в вазе, Валерия составила небольшую компанию на прогулке в саду, Прима и Жуль раздобыли журнал обо всех достопримечательностях столицы, и даже суровый мистер Спенсер вывел девушку в картинную галерею и начал рассказ об истории каждой картины, чтобы отвлечь мисс от гнусных мыслей. Но Люсьена была безутешна. Ни повышенное внимание, ни увлечение валерианой с миссис Флойд, ни даже вкуснейший пирог от кухарки Гайлтин не могли поднять настроение несчастной леди.
Солнце медленно и лениво поднималось из молочной реки тумана, бросая брызги тускло-розового цвета, будто вдохновенно художествуя на темно-синем небосводе, разгоняя густые тени ночи. Весело пел прохладный весенний ветер, гуляя над верхушками шафранового поля, стучали колёса повозки и когти вороного гиппа, что тяжело ступал по пыльной широкой тропе, и будто им в такт, найдя в слиянии звуков мелодию, то повышая голос, то заглушая, хрипло напевал свою странную песню кучер:
А-а полоскала луна
руки белые свои
в горячей той крови…
А-а пели те ветра,
как клинок небес восстал
и прах разнесся в небеса-ах…
Как могуч и как силён,
Сколько чести много в нём,
Синий блеск в его глазах
И останется лишь прах
От врага-а!
Кнут слабо стукнул по крупу приостановившегося животного, гипп недовольно махнул хвостом, словно плетью, задевая нижнюю ступень повозки, вспушил перья на спине и неспешно двинулся вперёд с фыркающими звуками.
— Глупое животное…— проворчал старый мужчина по имени Гаррен. — Нет бы старые верные лошади, а с этих что взять? Э-эй, пшла! — И снова хлестанул, вынуждая зверя пойти рысцой.
Гиппы – это вообще-то тоже своего рода лошади, только вместо шерсти у них жесткие перья, а вместо копыт – с мягкими, как у кота, подушечками лапы. Дикие гиппы обитают в восточной части страны, где широкие поля чередуются с непроходимыми лесами, в чащах которых эти звери умело прячутся целыми стаями. Они быстрые, проворные и крайне умные, из-за чего вылавливать их очень трудно, а еще дикий гипп неприручаем, поэтому их ловят только для разведения и выведения домашних пород. Но даже родившиеся в неволе гиппы не менее строптивы и не менее прекрасны.
Гаррен этих животных не любил. Они казались ему неправильными и с дурным характером. "Вот конь – думал он – и в огонь и в воду за тобой, не то что эти" – и громко шмыгнул носом, чихнув.
— Аллергия. Насадили цветов и рады, а я страдай…— Досадливо проговорил он самому себе и скосил глаза к краю дороги, по которому из земли торчали фиолетовые, с ярко-желтыми тычинками цветы. Он ненавидел их и не видел толк в засаждении ими больших территорий. "– Почему не кукуруза, к примеру? Нет, людям бы все покрасивше" – ворчливо рассуждал старик. Но если Гаррена они бесили, то расположившаяся в карете позади Люсьена наблюдала за всем с детским восторгом, почти позабыв о предстоящей важной встречи.
— Гаррен. — Ее нежный робкий голос донесся из небольшого окна и мужчина чуть повернул голову, дабы слышать госпожу получше. — Можем мы остановиться на пару минут? Я хочу сорвать несколько цветов.
Гаррен фыркнул.
— Не думаю, что это так необходимо. Нам надо скорее добраться до города, лучше не тратить время попусту. — Ответил он, ударив кнутом. Гипп затрусил чаще.
— Ну, пожалуйста! Хоть на минуту! — Взмолилась девушка и высунула в окошко руку, схватившись пальцами за край некогда белой старой рубахи.
— Мы едем уже несколько часов, у меня все болит так долго сидеть здесь. Хочется размяться хоть чуть-чуть, пожалуйста! — Из темноты показались большие карие глаза, которыми она часто невинно захлопала, изображая милого телёнка, и мужчина с тяжёлым вздохом сдался, не в силах сопротивляться просьбам юной мисс.
Чем-то она напоминала бабочку. Или нет, лучше сказать – стрекозу. Была в ней легкость и изящество, доставшиеся от матери, но нежности, как думал старый Гаррен, не хватало. Все в ней было от Марины Эрхард: золотистые волосы, нежная кожа, милое лицо, но не характер. Нет, характер был не материнский. И не отца.
"– В бабку пошла", – придумал Гаррен, облокотившись о стенку повозки. Сунул соломинку в рот, которую достал из кармана рубахи и сощурился, подняв взгляд к небу. Там полз жёлтый ослепляющий круг.