— Вы говорили недолго. Давайте скорее и поедем. — Сказал мужчина девушке, что склонилась над кустом цветов.
— Да, я знаю. — Отозвалась Люсьена. — Если опоздаем, нас отругают. Я наберу немного и поедем. Ускоримся, да? Я не против ехать быстро. — В её руках возник тёмно-фиолетовый цветок, с которым она повернулась к старому кучеру. Это был худой лысеющий мужчина с острыми строгими чертами лица. Человек, чётко знающий своё дело, но смотрящий на неё с осторожным снисхождением.
— Вы не наберете себе немного шафрана? — Спросила она и тотчас словила во взгляде мужчины раздражение.
— У меня аллергия. — Заметил он недовольно, и шумно высморкался при ней в платок. Люсьена скривилась и отвернулась.
— Да, точно. Простите, мистер. Поэтому Вы не любите шафран… — Задумчиво пробормотала и дернула плечами. — А знаете, что означает этот цветок?
— Нет. И неинтересно. — Отрезал кучер.
— Бу, Что Вы такой злой…— Надув губы произнесла девушка. Ей хотелось поговорить, но Гаррен был не из тех, кто любит беспечные девичьи разговоры. Сколько она помнит себя, никогда не удавалось с ним побеседовать, а иногда так хочется… Ведь как уже и было сказано, редко можно сыскать в доме компанию. Но сейчас было не грустно. Шафран – это цветок, символизирующий надежду. И это поле надежды тёплым апрельским днём расстилается у её ног. Так какой толк грустить? Вдыхая аромат цветка, она представляла, как будет веселиться в компании каких-нибудь придворных девиц, что съедутся в дом кузины, как ей удастся урвать первый танец с каким-нибудь симпатичным юношей, как полюбится её натура придирчивым матронам. Да, она решила, что наденет самое красивое своё платье и насладиться своим первым выходом в Высший Свет. А потом уже будь что будет.
Путь до Крокуса занял ещё около двух часов. Большой город, где дома росли почти друг на друге, встретил их неестественной тишиной. Закрытые ставни, пустые улицы. Даже торговые лавочки – и те прикрыты. Только их одинокая повозка колесит вдоль главной дороги, нарушая тишину улицы, да черная кошка умывается на черепичной крыше первого этажа вытянутого вверх дома.
— Ощущение, будто все вымерли…— Выглядывая в окно, произнесла Люсьена. Она-то надеялась увидеть непроходимые толпы и уже сейчас посмотреть на предлагаемый торговцами товар. — Ни одной живой души.
— Сегодня выходной. Высыпаются. — Пояснил Гаррен.
К десяти они подъехали к воротам особняка Коллинзов, что растворились по команде звонкозвучного голоса молодой девушки, выбежавшей из дома навстречу наследнице Эрхардов
— Люсьена! Люси! Сестрица! — Кричала она, стуча каблуками по каменной дорожке и через несколько секунд напрыгивая на блондинку с крепкими объятиями. Люсьена пошатнулась, ошарашенно дернулась и неловко приобняла некую особу, которую, кажется, знала не очень хорошо.
— Сестрица, сестра! — Визжала девушка. — Это же я, ты не узнаёшь? — Незнакомка отстранилась и в упор глянула на Эрхард, расплываясь в радостной улыбке. Юная леди немного старше Эрхард. У неё было широкое скуластое весьма симпатичное лицо, черты которого точили аккуратный нос, тонкие брови и пухлые, искусанные губы, по форме напоминающие лодочку, и приглядевшись, Люсьена смогла оживить какие-то давние воспоминания о представшей перед ней леди. Она вспомнила дни жаркого лета, зеленый мягкий газон и бумажные платья, которые они вдвоем шили для своих кукол.
— Мишель! — Выдохнула Люсьена с волнением, и мисс Коллинз залилась смехом. — Я так рада тебя видеть!
— Я тоже! Ты так выросла! Хотя чему я удивляюсь! Несколько лет минуло с нашей последней встречи! Я все время хотела тебя навестить, но ты знаешь, как твой отец относится к гостям… — Заговорила Мишель перехватывая руки кузины.
— Да. Отец относится к визитам негативно… — Кивнув, невесело заметила Люсьена.
Дом Коллинзов был в разы меньше их поместья, но даже снаружи выглядел уютнее и веселее. Высокий фасад из темно-красного камня, частично обвитый светло-зеленым виноградным плющом, был по-особенному выделен резным широким карнизом. Передние окна большие, частично выложенные цветной мозаикой, а к дверям подводила недлинная, но широкая лестница.
У входа в дом их уже ждали горничная, дворецкий и супружеская пара собственно Коллинзов: высокая женщина, названная Мартишой, каштановых волос которой коснулась лёгкая седина, и Жорж Коллинз, на макушке которого сверкала гладкая лысина.
— Рады приветствовать Вас в нашем доме, мисс. — Ласково заговорил глава семейства, жеманно улыбнувшись, и пригласительно повёл рукой в дверной проем.