Глава 14
Решение родилось не в словах, а в одном обмене взглядами — быстрых, острых, полных того же самого немого ужаса. В город. Сейчас же. В безопасность за стенами, под присмотром других стражей, подальше от этого леса, который перестал быть просто древним — он стал ловушкой, полной мёртвых стражей и обезумевших питомцев.
Они не хоронили девушку-стража. Не было времени, не было сил, да и сама мысль копнуть землю здесь, у этого проклятого склепа, казалось кощунственной. Они лишь наскоро накрыли её тело оторванным плащом. Этот синий клочок ткани на зелёном мху был ещё одним немым свидетельством того, во что они ввязались.
И двинулись. Не по тропе, которая привела их сюда — она теперь казалась роковой — а напрямик, по солнцу, на восток, к городу. Рик шёл первым, его сломанный меч был обнажен. Он беспокойно прислушивался к каждому шороху, всматривался к каждой тени между деревьями. За ним, сбившись в кучку, шли остальные. Лина с натянутым арбалетом, её палец белел на спуске. Лысый и парень со шрамом шли по флангам, спины их были напряжены, а пальцы слегка дрожали. Они не говорили. Звучали только их тяжёлые шаги, прерывистое дыхание и навязчивый, непрекращающийся шелест листвы, который теперь казался неестественным, а злорадным.
Страх висел в воздухе, густой и липкий, как смола. Это был уже не абстрактный страх перед магией или нежитью. Это был конкретный, острый, животный ужас перед тем, что может выскочить из-за любого дерева. Перед гиеной. Перед полутораметровым зверем с челюстями, ломающими сталь, который уже убил одного элитного стража и едва не порвал их всех. Они помнили её рык, помнили запах её пасти, помнили беспомощность своих клинков. Каждый треск ветки заставлял их вздрагивать, каждый неожиданный шорох за спиной заставлял оборачиваться. Они шли, как загнанная дичь, и лес чувствовал это. Он давил на них своей многовековой тишиной, своей равнодушной, всевидящей зеленью.
А позади них, отстав шагов на десять, брела Миа.
Она шла, почти не поднимая ног, волоча их по земле. Каждый шаг был пыткой. Всё тело горело от усталости, в висках стучало, а в груди зияла ледяная пустота — опустошённое магическое ядро напоминало о себе тупой, высасывающей силы болью. Руки онемели от тяжести, но она не могла, не смела отпустить Ская. Он лежал на её руках, всё такой же неподвижный, лишь лёгкое трепетание век выдавало в нём жизнь.
Страх перед внешней угрозой — гиеной — медленно, но верно переплавлялся внутри отряда во что-то иное. В более тёмное, более рациональное. Они видели слабость Миа. Видели, что она еле держится на ногах. Видели, что её магия, их последний козырь, иссякла. А ещё они видели то, что она несла. Не бесполезный груз. А оружие. Оружие чудовищной, непостижимой силы, которое одним дуновением решило битву, безнадёжную для них. И это оружие сейчас спало. Было уязвимо. И находилось в руках самой слабой из них.