— Ты не можешь покинуть армию!
— Я ничего такого не сделаю, Вора. На юге я смогу собрать войска, направленные туда. Когда наши люди объединятся, фандорцы побегут к берегу, как древесные медвежата от огня.
— Мне это не нравится, — пробормотал Вора. — Принцесса может все что угодно натворить в твое отсутствие.
— Возможно, — ответил Ясветр, — но мы точно знаем, что она сделает, если я останусь. — Он грустно улыбнулся. — Любой, кого признают виновным в измене, немедленно окажется в тюрьме. Что тебе кажется худшим — пропавший герой или монарх в цепях?
Вора ничего не ответил.
Ясветр вскочил в седло, поднял руку и присвистнул. Ястреб спустился и устроился на его плече. Король развернул коня и незаметно исчез в лесных сумерках в направлении Валианских равнин.
Керия мчалась быстро, вряд ли когда-либо лошадь леди Тенор испытывала такое. Райанке не нравилось так обращаться с лошадью, но она не могла терять времени. Она не могла медлить.
Вечерело. Небо разъяснилось. Справа от нее солнце было уже за горизонтом, и облака окрасились красновато-коричневым и оранжево-янтарным. Воздух был свеж и чист, земля плодородна, но у Керии не было времени замечать эту красоту, что она непременно сделала бы несколько лет назад.
Если она действительно видела Жемчужину Дракона в своем лагере, когда была ребенком, значит, ее ревностно охраняют. Если это такое сокровище, будет нелегко убедить райан отдать его.
Она, конечно, была приемной дочерью Зурки, главы племени кибиток Ша, но она все-таки была найденышем, подобранным и выращенным женщиной из кибиток Ша. Она всегда чувствовала, что другие райане относятся к ней иначе, чем к своим, но надеялась, что тайна ее происхождения на этот раз не станет препятствием. С другой стороны, Керия знала, что дочь Зурки, Балия, никогда не принимала ее за настоящего члена племени, а племя прислушивалось к словам Балии.
Молодая женщина мчалась вперед по невысоким холмам к Валианским равнинам, туда, где в это время года должен стоять лагерь. Недалеко от перекрестка двух дорог она заметила пепел и присыпанный землею мусор, который указывал на то, что недавно здесь была стоянка. Это мог быть караван, сопровождаемый половиной симбалийской армии. На миг ее соблазнила мысль повернуть и пуститься за ними, сказать им, что они нужны для защиты Надлесья от захватчиков. Она легко могла бы обогнать их на их медленном и окольном пути домой, но слишком мало оставалось времени для поиска Жемчужины.
Было уже совсем поздно, когда она приблизилась к кибиткам, стоявшим полукругом. Керия почувствовала дымок костров, на которых готовился ужин, и противную вонь гигантских козлов, которых запрягали в кибитки. Когда она направила свою задыхающуюся лошадь внутрь полукруга, из-под фургона с недовольным ворчанием вылезли собаки. Керия спрыгнула на землю и тихо заговорила с ними, и, хотя прошло много лет с тех пор, как они слышали ее голос, они начали лизать ее руки, когда она переступила через оглоблю.
Уставшую, вспотевшую лошадь нужно было немедленно растереть. В таборе было темно. Керия подумала, что лагерь должен уже спать. Но вдруг тень отделилась от колеса. Она испуганно дернулась, но затем поняла, что это Боблан, немой карлик, слуга ее матери. Он подошел к ней с улыбкой.
— Это я, Боблан, — сказала Керия, — табушка… я вернулась. Присмотри за моей лошадью, пожалуйста, я должна поговорить с матерью.
Карлик кивнул и исчез в темноте. Керия направилась к кибиткам и услышала, как знакомый голос окликает ее по имени.
Она обернулась и увидела женщину, вышедшую на лунный свет. Она была ровесницей Керии, ее волосы падали черными волнами на спину до пояса и она носила юбку длиной до лодыжек, украшенную побрякушками и цепочками. Юбка шуршала, когда она шагала.
— Балия, — тихо поприветствовала ее Керия, — здравствуй, сестра.
— Не называй меня так, — сказала женщина, чье лицо в лунном свете казалось еще холоднее слов, — мы не сестры.
— Не по крови, — ответила Керия, — но я всегда любила тебя, как сестру.