Выбрать главу

Пеннел не знал, как могло случиться такое, что в Тамберли произошло убийство, и страшился узнать это.

Эгрон был тоже не велик ростом и худощав, их с Пеннелом можно было принять за братьев. Их характеры были тоже схожи: оба были неразговорчивы, если говорили, то негромко и по делу; оба придерживались консервативных взглядов. Каждый из них считал другого излишне сдержанным и необщительным. В одном они, однако, сходились — в безоговорочной симпатии к сварливому, упрямому старику, который дополнял их троицу городских старейшин. Когда Эгрон узнал о горе Йондалрана, он тотчас же оседлал лошадь и выехал из города по пыльной дороге, которая вела, извиваясь среди Толденарских холмов, на юг, к ферме Йондалрана.

В хлеву жалобно мычали недоенные коровы. Пеннел и Эгрон поспешно поднялись по каменным ступенькам в дом. Старого фермера они нашли без сознания на полу, на овечьей шкуре рядом с его любимым креслом. В спальне на постели, запятнанной темной кровью, лежал Йоган.

Пеннел взглянул на Эгрона.

— Нужно позаботиться о мальчике.

Эгрон кивнул, и вместе они перенесли кожаную кушетку из чердачной комнаты Йогана вниз. К вечеру похолодало. Эгрон развел огонь в очаге и поставил поближе к огню грелку для постели Йондалрана. Пока дом наполнялся теплом, они уложили мертвого мальчика на кушетку и устроили его тело, насколько смогли, в спокойной позе. Это потребовало немалого мужества, так как смерть изуродовала паренька почти до неузнаваемости.

В спальне старейшины поменяли одеяло и, с трудом подняв крупного старика, уложили его в постель.

Измученные, они быстро закончили с делами снаружи, а затем вернулись к очагу, где сели бок о бок. В ту ночь двое старейшин смотрели, как поленья превращаются в красноватые угольки, и почти не разговаривали, разве что о том, как холодно, или еще о чем-то совсем не важном. Они не говорили ни о Йондалране, ни о его сыне, ни о будущем.

На юго-востоке от Тамберли лежали Уорканенские холмы, пустынная возвышенность, где не было ничего, кроме темного песка и редкой травы с островками из зарослей чертополоха. Здесь и там были разбросаны груды камней, как раз подходящей высоты для того, чтобы укрыть любое воображаемое чудовище.

Искривленные ветром деревья стояли вразброс, только подчеркивая общую пустоту. В их ветвях, изредка устраиваясь на отдых, пели об одиночестве жаворонки и чибисы.

Сейчас, однако, не пела ни одна птица, потому как на холмы спустилась ночь. Почти полная луна висела, едва не касаясь западного горизонта, и холодные порывы ветра кружили по земле песок и листья. Уорканенский тракт, проложенная телегами колея, бежал через холмы, изгибаясь вокруг невысоких склонов и кустарниковых рощиц. По дороге шла одинокая путница — девочка, закутанная в темно-зеленый плащ. Она шла быстро, часто оборачиваясь, чтобы бросить обеспокоенный взгляд на уходящую за горизонт луну.

Высоко в небе тихая тень летела на фоне звезд.

Девушка была молода, совсем еще подросток. Звали ее Аналинна. Она была пастушкой и спешила сейчас на свидание с парнем из Кейп Бейджа, подмастерьем кузнеца по имени Тобен, которого встретила, когда отец послал ее отнести в город шерсть. Аналинну пленили его карие глаза и ласковые речи, и они сговорились встретиться на перекрестке и оттуда отправиться в заброшенную перегонщиками скота хижину.

В небе над девушкой невидимая тень росла, черным облаком приближаясь к цели.

Дорога повернула за последнюю каменную россыпь, и Аналинна увидела впереди перекресток. Тобена не было. Она помедлила, не зная, что делать, затем медленно подошла к указателю, который стоял, немного накренившись, укрепленный у основания камнями. Две серые потрескавшиеся доски, похожие на костлявые пальцы, показывали направление. Левая — на Кейп Бейдж, туда, где крепко спал, умотавшись за день, Тобен. Второй палец вытянулся в сторону Лестницы Лета, места совета городских старейшин. Но сейчас было слишком темно для того, чтобы прочитать, что на каком было написано.

Пока девушка стояла в нерешительности, откуда-то сверху налетел порыв ветра, подняв облако пыли. Аналинна, едва сдержав чих, подняла глаза вверх. Она не увидела ничего, только уловила едва слышный звук, чем-то напомнивший ей кузнечные мехи, которыми Тобен раздувал горн в кузнице, только этот звук был сильнее.

Девушка обернулась пару раз, осматривая небо и землю. Луна ушла, и высокие облака закрывали звезды. Становилось все темнее, слишком темно даже для того, чтобы разглядеть дорогу. Внезапный страх такой силы, что она не могла бежать, овладел Аналинной. Она стояла на перекрестке, не дыша, слушала, ждала.