Кофе давно остыл, подруга прислала сообщение, что не успевает и зайдет позже в галерею, Алиса совсем расстроившись от своей нерешительности, расплатилась по счету и ушла.
Солнце слепило глаза, а молодая женщина как назло забыла очки в галерее. Но не смотря на досадную помеху решила, что погода слишком хороша, чтобы игнорировать прогулку в тихом парке, хотя вспоминая, ночной эпизод, Алиса сделала заметку изучить вопрос о приобретении оружия посерьезнее баллончика с перцем. Она взяла еще капучино на вынос, надела наушники и полуслепая от яркого солнца поспешила в тенистую аллею на набережной.
Алиса так углубилась в свои мысли о портрете, о незнакомце в кафе и способах самозащиты, что почти не замечала ничего вокруг. Что привело к предсказуемому результату: она на полном ходу врезалась в мужчину, расплескав горячий кофе и на себя, и на него.
- Ох, черт. Простите, я вас не заметила.
Алиса подняла взгляд с расплывающегося пятна кофе на белой футболке на лицо своей жертвы. Слова застряли в её горле, и время кажется остановилось. Это был человек с портрета, и очевидно именно он помог в ту ночь ей в переулке. И кажется был удивлен не меньше нее.
Как так могло получиться, что этот человек точная копия лица на портрете, Алиса не представляла, и постаралась остановить поток воображения, потому что очевидно, что одним и тем же человеком они быть не могли, несмотря на то, что даже его шрамы были те же, но чуть более сглаженные, будто от времени. Так или иначе продолжать молча пялиться на него было странно, не хватало еще, чтобы он решил, что это шрамы её напугали.
- Простите, совсем не вижу куда иду, - еще раз извинилась Алиса, опустив глаза, хотя в мозгу неоновой вывеской горело: “Что, блядь, здесь происходит?”
- Ничего, я тоже вас не заметил.
Нил злился на себя. Дурацкая ситуация, она вылетела словно из ниоткуда, нужно было быть внимательнее. И что теперь делать? Очевидно, что сходство с портретом Цаски уловила. Но выглядела не напуганной, а скорее растерянной, удивленной и кажется немного злой.
- Не сочтите сумасшедшей, но недавно я купила старинный портрет. Точная ваша копия. Удивительно, правда? - Алиса снова впилась в его лицо глазами. В конце концов, решила она, у нее есть очень хорошая причина пялиться на него. И эта причина не шрамы.
Он приподнял бровь, словно раздумывал - а не сумасшедшая ли перед ним. Алиса рассердилась, мог бы хоть как-то помочь закончить эту нелепую встречу. Ну не смотреть же молча друг на друга? И молодая женщина была отдать руку на отсечение, что ее лицо было ему знакомым. Он явно был раздосадован встречей, но кажется и знал с кем столкнулся.
- Позволите угостить вас кофе? - Алиса чуть не подпрыгнула от неожиданного предложения. - В качестве компенсации, - мужчина любезно улыбнулся.
Если это можно была так назвать. Алисе подумалось, что из-за шрама всего его улыбки похожи на злые ухмылки. Но это жуткое лицо её совсем не пугало. Может быть потому что она привыкла к нему на портрете, впрочем Алиса отметила, что испугаться стоило бы - оживший, мать его, портрет. Который кажется о происходящем знает побольше нее. Алиса чувствовала, что было еще что-то, чего пока уловить не могла, как-будто знала его, что, конечно, было невозможно, забыть его лицо она бы не смогла даже через тысячу лет, будь у нее в запасе столько времени.
Конечно, Алиса согласилась. Ей было интересно кто он, как они связаны и что он забыл в её городишке. Забылась досада, что обсидиановое божество она так и не пригласила в качестве модели. В случайности Алиса не верила, и считала, что всё происходящее каким-то образом связано с портретом, и потенциальная возможность узнать его тайны невероятно воодушевляла её, но и пугала тоже. Если бы её отец не раскапывал древний храм где-то в Сибири, всё было бы проще, Алиса в свои тридцать пять всё ещё по-детски верила, что у Антона Громова были ответы на все вопросы, а если не было, то он знал как их получить.
Сложно было не заметить, что окружающих её спутник пугал. Некоторые беззастенчиво пялились, некоторые сразу отводили глаза. Его казалось это совсем не трогало, а вот Алису порядком раздражало. Ей и самой было не по себе, но проявлять такое неподобающее и крайне невежливое чувство как страх, казалось совершенно неуместно и грубо. Попытки матери сделать из нее леди, местами были удачные.
Алиса проводила тяжелым взглядом напуганного до чертиков официанта: