– Но откуда?!..
– Непонятно. Мелкие обрывочки валяются по всей комнате. Кто-то забыл закрыть форточку, и порывом ветра опрокинуло мусорную корзину.
– Но целый лист не складывается! – заметил Алан, неся еще одну бумажку. – Их очень мало. Какая-то загадка!
– Эх вы, правоведы, – презрительно заявил Филип Мортон, их однокурсник. – Что ж тут непонятного? Кто-то раздобыл список билетов, потом, чтобы их у него не нашли, должно быть, просто разметил в учебнике нужные темы или написал нужные контексты, а бумажку свою порвал на мелкие клочки и выкинул в корзину. Потом сообразил, что это опасно, и выудил их оттуда, но некоторые все же остались. Непонятно другое – почему эта свинья не поделилась со всеми своей добычей?
– И как ему удалось добыть этот список?! Ведь старина Торфальдсон говорил, что хранит его в запертом ящике стола в своем кабинете и никто…
Шиканье за спиной Робби услышал позже, чем следовало.
– Итак, что тут происходит? – поинтересовался профессор Торфальдсон, входя в комнату…
И началась суматоха. Возмущенный профессор привел ректора, куратора учебной группы и надзирателей из мужского и женского общежитий, и в их присутствии обвинил неизвестное лицо из числа студентов во взломе его кабинета с целью скопировать список билетов и, таким образом, сократить количество материала для зубрежки.
Позже выяснилось, что взлома как такового не было. Кабинеты преподавателей закрывались на сложные магические замки, которые были под силу разве что умелому взломщику. Правда, большинство профессоров были не слишком аккуратны и нередко оставляли двери открытыми; но не таков был профессор Торфальдсон.
– Я всегда запираю кабинет. Чтобы я ушел, не заперев замок? Невозможно.
– Вы что, хотите сказать, что среди прошедших тщательный отбор студентов, отпрысков самых почтенных семейств в королевстве, затесался матерый ворюга?
Припертый к стенке, профессор Торфальдсон вспомнил, что не запер кабинет, когда вышел на минутку, чтобы отдать курьеру вечернюю почту. Правда, выяснилось, что за почтой никто не приедет – дороги замело, и университетский городок отрезан от Роттенбиля еще со вчерашнего дня.
– Возмутительно, – кипятился профессор Торфальдсон, – к чему все наши изыскания по тонкой настройке магического эфира, если мы не можем попросту расплавить какую-то милю-две снега?.. Гхм. Признаюсь, я несколько встревожился и присоединился к группе преподавателей, обсуждавших это неприятное происшествие, совсем забыв, что не запер кабинет.
– Сколько времени вы отсутствовали?
– Боюсь, не менее получаса, – признался несколько сконфуженный Торфальдсон. – Почту обычно собирают в пять, стало быть, примерно с пяти до половины шестого. Но я никак не ожидал, что кто-то решится на такую беспримерную наглость! Подумать только, проникнуть в мой кабинет, залезть в мой стол и преспокойно переписать весь список билетов, не боясь быть застигнутым!..
Было решено, во-первых, проверить передвижения всех студентов в этот промежуток времени, а во-вторых, после некоторого сопротивления, осмотреть вещи студентов.
– Прямо сейчас, пока слухи не успели разойтись! – гремел профессор Торфальдсон. – Вы, молодые люди, сидите в этой комнате и ничего не трогаете. Чьи учебные принадлежности здесь - оставляйте их там, где они лежат. Остальное осмотрят в ваших комнатах. Ищите пометки в книгах, конспекты и так далее… Я снабжу вас, господа смотрители, списком тем, на которые следует обратить внимание.
– Господин ректор! – подняла руку Барбара. – Я могу к вам обратиться? Хочу заметить, что всю неделю наши права возмутительно нарушаются! Сперва нам выдвинули невозможные требования по подготовке к экзамену, а теперь нас всех оскорбляют…
– Госпожа Поттс, – процедил профессор Торфальдсон, – вы, кажется, знаете порядок обращения к господину ректору?.. Вот и славно. Письмо по всей форме можете составить, пока мы будем осматривать ваши вещи.
Возмущенные и встревоженные студенты сбились в кучу и остались в библиотеке под наблюдением куратора, а остальные сотрудники университета во главе с ректором рьяно взялись за дело. У Робби мелькнула мысль, что они, кажется, даже рады происшествию – можно попрактиковаться в том, что преподавали всю жизнь, но чем никогда не занимались на самом деле.
Обыск ничего не дал. Ни подозрительных пометок, ни обрывков бумаги нигде не нашлось.
А вот из передвижений студентов выяснилось кое-что интересное. Почти все они с пяти до шести были на собрании. Куратор рассказывал про учебный план на следующий год, и объяснял, где и какое нужно искать место для летней практики. Присутствовала там почти вся группа, кроме троих: Филипа Мортона, Мартина Коулти и… Барбары.